Нельзя!
Не замечаю. Принципиально. Я по характеру пошла в мать. Мне тоже не нужна жалость.
Заканчиваю процедуры и кормлю Ивет теплой кашей, даю лекарства и она засыпает. Побочка таблеток.
Снова остаюсь один на один со своими мыслями. Ложусь рядом на кровать. Прислушиваюсь к ее дыханию и закрываю уставшие веки.
Глава 32
Музыкальная тема главы
Beyonce — Sweet Dreams
Ненавистный тяжелый аромат ванили и страсти, приглушенный свет, мерцание свечей. Глаза выхватывают блики и тени.
Я опять в аду, своем личном, персональном пекле…
Сильный мужчина фиксирует меня в коленно-локтевой позе, нависает, терзает, жалит поцелуями спину и прикусывает кожу на шее.
— Тай… — задыхаюсь от своих ощущений, мышцы ломит, вся трясусь. Не могу найти себя в водовороте противоречивых эмоций. Мне больно и невообразимо хорошо.
Огромный безжалостный поршень, болезненно разорвавший мою девственность, лишивший меня плевы, продолжает орудовать внутри, подобно отбойному молотку без промедлений и осечек, выбивает искры из глаз.
Вскрикиваю от особо глубокого толчка.
Мой хриплый, обессиленный возглас ловят твердые губы.
Безумие страсти. Одержимость. Дикое, яростное соитие тел.
Грубые пальцы, лаская движутся вдоль позвонков, слегка надавливают на основание затылка и резко стягивают волосы в кулак, зажимают.
Заставляет прогнуться, опуститься грудью на мокрые простыни, пропитанные запахом секса и удовольствия, которые царапают болезненно распухшие воспаленные от одичалых ласк соски.
Дрожу, бедра сводит судорогой, тело покрывается мурашками.
Импульсы удовольствия бьют по оголенным нервам. Горю, пылаю в обоюдной страсти и бесконечном наслаждении.
Этот мужчина — моя любовь, моя болезнь и излечение. Океан безбрежных и бесконечных чувств. Он берет меня, заставляет покориться, а взамен дарит ни с чем не сравнимое удовольствие, погружает на самую глубину страсти, вытворяет с моим телом нечто невообразимое, открывает для меня мир плотского наслаждения и темных удовольствий, которые прошибают насквозь.
Не могу больше выдерживать пытку удовольствием.
Ощущаю своего мужчину каждой клеточкой. Он фиксирует слабые запястья одной рукой и поворачивает мою голову к себе.
Вижу сексуальную, порочную улыбку на скульптурном лице, пылающие сине-зеленые глаза и черные прядки, прилипшие к взмокшему высокому лбу.
Замираю. Становлюсь свидетельницей завораживающего зрелища — гримаса невероятного наслаждения на грани боли искажает красивые, аристократичные черты Ривза, делает его зловещим и таким порочным.