— Что, Унсури, служебный роман завела? — поинтересовался бородатый.
— Вас касается моя личная жизнь? — спросила я.
— Я просто разговор хотел завязать…
— Не старайтесь, товарищ. То, что мы сидим рядом, не означает, что мы должны вести беседы, — отчеканила я.
Мужчина отвернулся.
Я непозволительно мало переживала насчет того, как будут развиваться события. Меня особенно в план не посвящали, объяснили только, что я должна делать — «настроить» эмоциональный фон гибридов, умерить их беспокойство, чтобы в самый неподходящий момент они все не испортили.
Если они станут слишком нервничать, это заметят, и тогда пиши пропало.
Гетен много меня инструктировал насчет того, как абстрагироваться от чужого потока эмоций. Он, как лирианец, тоже ощущал подобное, но не так, как я. Мои способности эмпата были более специфичными. Несколько вечеров я провела вместе с Эльки, приобретая опыт управления ее эмоциями. Гетен результатом остался доволен."
"Полет продлился недолго — или я просто не заметила, как пролетело время.
Резервации меня не впечатлила, я особенно по сторонам не глазела. Нас проверили и провели в просторное полупустое помещение, предложили прохладительные напитки — как мило! Большая часть группы сразу направилась готовить материалы для сбора анализов; а вот Гетена и еще одного профессора, что летел с нами, вызвал на разговор капитан Нигай.
Я осталась ждать Гетена. Попивая приятный на вкус коктейль, я смотрела из огромных окон на резервацию. Установки силовых полей; приземистые вытянутые здания; постройки непонятного назначения.
Где-то там живут и работают гибриды. Интересно, чем заполнены их дни? На станции рассказывали, что гибриды на манер инсектоидов стараются все делать сами, из подручных материалов: одежду, бытовые вещи, даже строят дома вроде шалашей. А еще их приручают к социальным нормам людей и запретам. Да, на словах все хорошо, а вот реальность, если верить Эльки — настоящий кошмар. И дело не в притеснениях, а в том, что гибридам дают понять, что они существа низкого порядка, твари, не достойные нормального отношения.
А это бьет по психике. Вот откуда у Эльки столько горечи и боли: она просто не понимала, чем заслужила людское презрение.
Я заставила себя не думать об этом — это тяжелые мысли, спорные. Начну думать о несправедливости мира и сама могу заразиться идеями Гетена. А мне надо это? Нет, не надо. У меня свои жизнь и цели, пусть и гораздо более приземленные.
Я довольно долго ждала Гетена.
