Мне бы сосредоточиться, прочувствовать столь важный момент, но как это возможно, если рядом шумная нетерпеливая Джуди?
Мурнук резко тряхнул головой в сторону и боднул лбом землянку — девушка так и села на задницу. Но даже это не могло заставить ее замолчать.
—Ты видела?! Как меня достали эти гребаные мурнуки!
—Тихо, не шуми!
В моей голове смешались реальности, мне требовалась тишина, чтобы подстроиться. Козловски обиженно сомкнула губы, а я «прислушалась»."
"Мурнук устал. У него болели места укусов — не только на морде, но и по всему телу.
Тело чесалось, но когда он терся об ограду или других мурнуков, это не приносило облегчения, только зудящую боль. А люди… люди ему надоели. Люди — те же паразиты, только кусают реже, зато больнее, гораздо больнее.
Мурнук заволновался при воспоминании о боли.
— Убери парализатор, — сказала я Джуди, правильно расшифровав страхи мурнука. — Спрячь, так, чтобы мурнук его не видел. Когда ты подходишь к нему, он видит парализатор и начинает бояться. Из-за этого бодается.
Девушка сунула тонкий стержень парализатора в карман без возражений, за что я была ей благодарна.
А я медленно подошла к животному — не со спины, не с боку, а спереди. На мурнуке был намордник — предосторожность для того, чтобы животное не покусало волонтеров. Когда их загоняют в загоны, намордники снимают. Максимум вреда, который он может мне сейчас принять — это сбить с ног или боднуть. Затаптывать не станет, побоится. Ведь люди ужасно «кусачие»…
Я улыбнулась, до того забавным было расшифровывать его мыслеобразы.
Мы, люди, и впрямь для них всего лишь паразиты, кусачие мелкие паразиты… Я протянула руку и коснулась морды животного. Мурнук замер… кажется, и он меня чувствует?
Я уже гораздо увереннее коснулась его, начала поглаживать медленными движениями.
— Джуди, выйди, — тихо, чтобы не прерывать нашу неожиданную связь с мурнуком, сказала я. — Я сама займусь им. Оставь средство от паразитов и щетки.
— Какого черта? — удивилась она. — Ты сильный психокинетик? Можешь управлять животными?
— Нет.
Выйди, я успокою мурнука.
Козловски вышла, а я продолжила оглаживать мурнука, абсолютно уверенная в том, что он больше не будет волноваться и капризничать. Меня он не воспринимал, как кусачего паразита. Я его не пугала и не раздражала, я ощущалась им, как нечто теплое, ему нравились мои прикосновения, приносящие тепло.
Я знаю, что это такое.
Это эмпатическая связь — связь на уровне эмоций и ощущений.
