Ну, ладно, глаза у него хороши, и лицо ничего так. Но это всего лишь делает его более ординарным. Не будь у него такого резко-красивого лица и глаз, причудливо оттянутых к уголкам, на него бы никто не обращал внимания. А вот мой Дейриган хорош по-настоящему!
Орионец вдруг глянул в мою сторону. Глаза у него блеснули лукавством — вспомнил.
— Что такое, Арве? — с выражением беспокойства на лице спросила медсестра.
— Ничего, — усмехнулся он. — Поломанная встала.
«Поломанная?» Ну и хам! Правильно говорят про орионцев: даже образованные, они остаются грубиянами.
— А, Унсури, — протянула медсестра с видимым облегчением, заметив меня. — Что же вы так рано встали? Врач вас только через два часа посмотрит, а есть вам все равно нельзя. Отдыхайте.
— Благодарю за заботу, — сухо сказала я. — Но я не привыкла долго спать. Пойду, пройдусь немного.
Именно в этот момент мою руку сдавило новой «каменной болью». Бесшумно втянув воздуха, чтобы не застонать, я прошла мимо парочки, держа идеальную осанку, а на лице — спокойное безразличие.
Хотя на самом деле я была близка к тому, чтобы кинуться к этой голубоглазой милашке-медсестре и жалостно потребовать обезболивающего…
Жалкий порыв слабости мне удалось перебороть, и я даже дышать стала свободнее. Мне некуда было торопиться, поэтому у переборочной двери в другой модуль меня догнал этот орионец Арве. Я убавила шаг, чтобы он скорее прошел мимо, и мазнула по всей его фигуре ненавидящим взглядом. Нет, не его я ненавидела, а стечение обстоятельств, сделавшее меня уязвимой и отдалившее от Дейригана.
Мужчина — неужели почувствовал? — резко обернулся и глянул на меня, как раз тогда, когда мои эмоции достигли пика. Как я и ожидала, он ляпнул бестактность:
— Ну и глазищи у вас.
— Это мутация, — самым своим холодным тоном проговорила я.
— Я не цвет имею в виду. Глаза у вас злобные. То ли вы на меня сердитесь, то ли вам не свезло такой родиться.
— Послушайте, товарищ… как вас?
— Локен. Арве Локен.
— Так вот, товарищ Локен, мне начинает надоедать, что вы при каждой встрече оскорбляете меня.
Он приподнял брови:
— Разве я вас оскорблял?
— А вы не помните? У автомата?
— Я вас не оскорблял. Кстати, как вас?
— Вам не обязательно знать мое имя.
— И то верно. Так вот, я вас не оскорблял. Я всего лишь сказал правду, а на правду нельзя обижаться.
— В таком случае, и вы не обижайтесь: вы хам. Помимо всего прочего, — насмешливо добавила я."
"— А что прочее? — поинтересовался он. — Ну, не стесняйтесь, я не обидчивый.
