Врач отказывался ввести меня в сон до полного исцеления, аргументируя это тем, что так регенерационное будет работать не в полную силу и процесс выздоровления затянется. А я еще согласилась с ним, не желая казаться изнеженной особой."
"Теперь не скажешь: «Уважаемый, мне больно, мое плечо превратилось в камень! Усыпите меня скорее, пожалуйста!» Споткнувшись о соседнюю кровать в темноте, я прокляла свое дурацкое зрение и не менее дурацкие принципы молча сносить тяготы и вышла в коридор.
Ночью на станции и без того тускловатое освещение становилось хуже.
Найдя туалет и сделав свои дела, я вышла. Спать больше не хотелось, хотелось выпить воды. Вздохнув — я все никак не могла перестать себя жалеть — я прошла дальше по коридору туда, где должна была дежурить медсестра. У нее в закутке есть холодильная камера и всякие концентраты, помогающие оздоровиться.
Подойдя к двери, я уловила задыхающийся стон. Кроме меня здесь нет больных… Затаив дыхание и подобравшись, я прислушалась — в отличие от зрения, мой слух был бесподобным.
Стоны стали отчетливее, я уловила даже скрип.
«Так вот как дежурят медсестры», — усмехнулась я понимающе. А она молодец, ничего не скажешь — нашла, как приятно провести рабочие часы. И ее партнер тоже молодец, раз она так рвано дышит…
Но воды-то я хотела по-прежнему, а холодильная камера в ее «кабинете». Не прерывать же любовников? Придется пройтись дальше, из медмодуля в переход, там стоит автомат с напитками и закусками.
Я пошла к выходу из медмодуля; мои мысли потекли в область плотских утех, я вспомнила своего первого и единственного любовника.
Именно любовника: он не был моим другом или моим партнером. Зато он был другом моего отца, его доверенным лицом.
Мне тогда как раз исполнилось двадцать три, я осталась единственной дочерью Рода на содержании — остальные мои сестры уже разъехались по своим домам или квартирам, начали обретать самостоятельность. Ксана стала вхожа в Золотой круг, круг самых родовитых центавриан Ланмара, Нери показывала успехи в спорте — ее называли самой сильной девушкой спортивного клуба, Мэй удачно вышла замуж и тем самым поспособствовала сделке, весьма выгодной нашему Роду.
Одна лишь я никаким успехом не могла похвастать; меня грызла тоска, да еще и отец в очередной раз дал мне понять, что я для него — недоразумение, иждивенец. Эмоциональная по натуре, обидчивая, я захотела немедленной мести.
В голову мне пришла безумная, но захватывающая идея — испортить отношения отца и его друга.
