У нас с ним сейчас один ум на двоих.
Локен глянул на меня с опаской.
— Вот это и страшно.
— Хватит ерничать. Нужно решить, что с ним делать. У него лапа сломана, причем в двух местах. Видишь, как он ее поджимает? Зажить-то она заживет и без нас, но кости срастутся неправильно, и он будет не такой ловкий, как другие тхайны.
— Ты не из-за лапы за ним вернулась, — покачал головой Локен, подходя.
Я кивнула, давая мужчине понять, что коснуться тхайна можно. Решившись, он протянул руку и дотронулся до спины тхайна. Улыбашка дернулся, показал клыки, на которых поблескивала ядовитая слюна, но Локен руки не убрал и испуга не показал.
Я стала гладить тхайна усерднее, чтобы его не так сильно волновали присутствие и прикосновения «чужака-самца».
— Он не жилец, — гладя тхайна, сказал орионец. — Тхайны живут стаями, одиночные особи много не протягивают. Здесь, на Гебуме, правят инсектоиды, они всеядны, и между крупными хищниками других видов идет борьба за еду. Улыбашка все еще жив, потому что ему везло. Наткнись он на других тхайнов, те бы его убили, как конкурента и чужака.
Этот пес еще и бешеный, озлобленный, страха перед сородичами не знает.
— Откуда ты знаешь, что он озлобленный?
— Я не эмпат, Унсури, но знаю, что животные, как и люди, страдают от тоски, от боли, от потери достоинства… Глаза этого тхайна о многом говорят. Приглядись: в них безумие. Поэтому, — мужчина усмехнулся, — у меня сейчас поджилки трясутся.
Я потрепала тхайна за ушами. Улыбашке пришлось изведать в своей короткой жизни много боли.
Потому что только боль, ослепляющая и парализующая, может заставить такое гордое животное выполнять приказы. Уверена, этому ублюдку Нигаю доставляет особое удовольствие дрессировать и подчинять сложных животных…
— Где-то в нем должен быть управляющий имплант, — добавил Локен. — Но без специальной гарнитуры имплант бесполезен.
— Да, я помню, когда натравила тхайна на Нигая, тот полез в карман, но не успел достать, что хотел…
— Что будешь делать с Улыбашкой? На станцию отвезешь?
— Да, — решила я.
"
"А почему бы и нет? Пока не кончился срок моего волонтерства, я могу проследить за Улыбашкой на станции, удостовериться, что его лапа заживает, как нужно, попробовать возместить ущерб, нанесенный его психике, заодно собрать материалы для следующей курсовой работы… Многие мои одногруппники уже определились со специализацией, пора и мне выбрать. Пока — зоология, а потом можно и в более узкие сферы выйти.
— Да, — повторила я. — Улыбашку вернем на станцию.
