Я попыталась воззвать к нашей вчерашней связи, но ничего не вышло. Может, из-за волнения, а может, просто исчерпала вчера свои ресурсы. Тхайн же продолжал рычать, и я отчетливо слышала в этом рычании: «Откуда ты взялась, самка человека? Как ты заставила меня служить себе? Неважно! Я разорву тебе горло и пойду дальше!»
— Не надо так! Не ворчи на меня. Не я тебя дрессировала и делала больно. Я противница насилия. Так что, будь хорошей собачкой, — сказала я нарочито спокойно, хотя у меня от волнения поджилки тряслись.
Это ведь не мурнук, чей внутренний мир ограничивается простыми категориями — еда-сон-размножение, а животное со сложной психикой. — Что ты рычишь? Грозным хочешь показаться? Я итак вижу, какой ты грозный и суровый самец. У-у-ух, какой самец! Альфа! Первая кровь среди тхайнов!
Тхайн, привыкший к приказному тону, растерялся еще больше, слушая мою ироничную речь, но рычать не переставал.
Я, наконец, ощутила тепло в районе сердца; установилась эмпатическая связь. Пора за дело!
Тхайн должен уяснить, что я — член его стаи, та, кого он должен защищать, та, о ком он должен заботиться.
Я должна внушить ему это, чтобы в следующий раз, когда прервется наша связь, он по памяти воспринимал меня как свою. Я подошла к тхайну, понимая, что рискую погибнуть, и коснулась его головы между ушами.
Пес пригнул голову под лаской, и… расслабился, перестал рычать. Уже с большей уверенностью я стала почесывать голову псу, не забывая давать ему привыкнуть к моему голосу:
— Поверь мне, друг.
Доверься.
Улыбашке нежности пришлись по вкусу, и он лбом легонько толкнул меня в бедро, вынуждая почесать его еще, вот здесь, вот там… Я тронула его уже двумя руками, начала оглаживать жесткую, песочного цвета шерсть на спине. Он прикрыл глаза от удовольствия.
— Запомни меня, Улыбашка.
Он вдруг прошел вперед, повел носом. Я прислушалась к его ощущениям — пес почувствовал приближение инсектоидов.
— Уйдем отсюда.
Тхайн повел меня куда-то, руководствуясь моим же желанием избегать людей, инсектоидов и прочих опасностей.
Наши опасения сплетались воедино, и мы осторожничали, но все-таки это не могло нас уберечь в царстве инсектоидов. Они здесь повсюду…
Улыбашка припал на передние лапы и ощерился. Я встала за ним и достала парализатор.
Инсектоидов было несколько, я сама их не видела и не слышала, но их видел и чувствовал тхайн. Когда один из них приблизился, Улыбашка прыгнул в кусты. Я приготовилась стрелять, но это не понадобилось.
