— Ничего не понимаю…
Особой уверенности не было, рунический став оказался оборван, но два начальных и ясно видимых символа настораживали диким сочетанием: первый — орстан — означал «глубокий сон», это на драконьем, вторая руна расшифровывалась как «мелкая поступь». Третья вообще была мне неизвестна. Она даже выглядела неправильной, словно незаконченной.
— Что именно? — уточнила Элена, выводя меня из задумчивости.
Я покачала головой и, вместо того чтобы дать обломок девушке, сунула его Касьяну.
— Если честно, я и сама пока не уверена, но мне кажется, что это нужно показать Верховному.
— Иветта! — рыкнула Элена.
Я перевела взгляд на командира, не уверенная, что стоит озвучивать догадку. Но тот неожиданно кивнул.
— Если это то, что я думаю, то… — усомнившись, я все же уточнила: — Элена, это точно не твой артефакт?
Девушка красноречиво промолчала, не спуская с меня глаз.
— Извини, просто ты целитель, я и подумала… А наговаривать не хочется. Имейте в виду, что это лишь предположение, ясно? В общем, что-то подобное я делала со своим наставником для нашего целительского корпуса.
Бывают случаи, когда больных нужно срочно погрузить в крепкий сон, и тогда прибегают к специальным артефактам. Это был единственный раз, когда я использовала драконью руну «глубокий сон».
— То есть он нас усыплял? — сообразила наконец Элена.
— Вот почему мы не замечали его вылазок, — зло сплюнул Мирон. — Гаденыш!
— Мирон! — одернула его Агнесс, но тот только плечом повёл, сбрасывая с локтя её руку.
"
"— Я бы так и предположила, — заявила я осторожно, — но две другие руны кажутся бессмысленными. Вот вместо этой, — я указала пальцем на «мелкую поступь», — должен стоять ограничитель. Условно — радиус действия, а его нет. Но это… белиберда какая-то. Так что давайте не будем гадать и делать поспешных выводов, — попыталась я сгладить ситуацию. — Я могла ошибиться. Это лишь фрагмент артефакта, руны другие, да и опыта у меня не то чтобы… Лучше показать эту штуку знатокам. Уверена, они разберутся.
— А заодно отправят нам глушилку на случай, если ты вздумаешь провернуть нечто подобное, — вдруг заявил Мирон, глядя прямо на меня.
Удивительно, но завуалированное обвинение меня ничуть не задело. Может, дело в том, что мнение этого мужчины мне было глубоко безразлично, а может, это потому, что я знала истинное положение дел. Тьма мне не страшна, мой рассудок под защитой крови и магии драконов. Так сказал Верховный, и у меня нет причин ему не верить.
