Но зато теперь понятно, почему Элена повела группу в обход, а не напрямик. Ведь их группа провизии принесла ни много ни мало, а на одиннадцать человек! И, судя по всему, вся эта еда уместилась в двух баулах. Остальные сумки были обычными. Можно сказать, прибыли налегке.
Крепость, в которой до этого момента мы впятером вполне себе комфортно сосуществовали, с момента появления второй команды гудела как растревоженный улей. Новенькие в едином порыве двинулись на второй этаж заселяться, отчего лестница скрипела, а потолок над головой буквально ходуном ходил.
Натан с близнецами опустошали сумки с запасами, что-то бурно обсуждая. Кас с документами скрылся у себя в кабинете, прихватив газету. Если честно, меня пугало его настроение, так что я не решилась его беспокоить по этому вопросу. В конце концов газета не исчезнет, позднее прочитаю статью. А вот с доработкой браслета, который я отобрала у командира, затягивать не стоило. И без того напортачила.
Но едва я только приблизилась к своей мастерской, как дверь кабинета напротив резко распахнулась.
Я даже удивиться не успела, а Кас за секунду затащил меня внутрь.
— Что ты творишь? — произнесла на выдохе, упершись спиной в дверь.
— Ничего не хочешь мне объяснить? — ответил он вопросом на вопрос, да таким тоном, словно муж застукал в спальне жены любовника и теперь требует объяснений. Светлые волосы растрепались, синие глаза сверкали гневом, а чувственные губы сжались в тонкую линию.
Словно поняв, что стоит слишком близко, он сделал небольшой шаг назад и протянул мне ту самую газету с изображением Ролана.
Гадство, что его так взволновало? Неужели в статье написали, что я встречалась с Роланом? Упасите боги!
— Это разве не твой наставник? — не выдержав, Касьян ткнул пальцем в нижнюю часть газетной полосы, где были ещё два изображения — на одном из них незнакомый пожилой мужчина, на втором — мастер Ла'Вилли. — О нём говорил Верховный?
На секунду меня затопил ужас. Газетный портрет был удивительно хорош. Знакомое до боли лицо так и лучилось фальшивой доброжелательностью.
Паника нахлынула практически мгновенно: руки задрожали, перед глазами затуманилось, дыхание спёрло, словно мне перекрыли доступ к воздуху. Нахлынули воспоминания о том дне, когда правда вскрылась, а вместе с ними и поглощающий душу страх. Эмоции, которые я тогда успешно подавила, сейчас грозили обрушиться на меня подобно снежной лавине.
— Дьявол, — выругался Касьян. Голос звучал глухо, как будто из-под толщи воды. — Идём, тебе нужно сесть.
