— Для остальных поясняю, — продолжил Верховный, — в связи с произошедшим каждый из вас пройдёт как ментальную проверку, — он кивнул на Мира, — так и проверку на выявление подчиненных тьмой, — тут внимания удостоился незнакомец. — Отныне это обязательная процедура для всех, кто служит в серой зоне.
— Это ещё зачем? — с подозрением уточнил Веррон. Остальные тоже насторожились. — На магов тьма не влияет.
— Мы так думали, — ответил Верховный. — Но воспоминания членов второй команды говорят об обратном. Артефактор был подчиненным.
Это подтвердили несколько менталистов.
Парни застыли, как причудливые статуи. Я же, если честно, не совсем понимала, о чем идет речь. В смысле, тьма не влияет на магов? А на кого она влияет?
Зал заполнила вязкая, напряженная тишина.
— Иветта, расслабьтесь, — привлек мое внимание менталист. — Постарайтесь ни о чем не думать.
Ага, ни о чем не думать! Да у меня в голове сейчас рой мыслей, где одна другой страшнее.
Как только его руки легли на мои виски, в голове зашумело, время и пространство потеряли смысл.
На миг почудилось, будто из тихой крепости я перенеслась в огромную аудиторию с высоченными потолками, полную шумных студентов. Перед глазами плавали цветные пятна, кружились тёмные хлопья. И все бы ничего, если бы не ноющая боль, что с каждой секундой нарастала, пока в какой-то момент не исчезла.
— Мы закончили, — послышался мягкий голос Мира, мягко хлопнувшего меня по плечу.
Пришлось проморгаться, прежде чем сквозь рой мушек перед глазами я увидела обстановку.
Встав со стула, покачнулась и, чтобы не упасть, вцепилась в заботливо вытянутую Миром руку.
— Спасибо, — заявила, выпрямившись. И, увидев обеспокоенные лица ребят, пояснила: — Со мной все в порядке. Просто перед глазами до сих пор мушки летают. Пройдёт.
Не совсем правда, но учитывая, что у Веррона прошлый опыт ментальной проверки был печальный, накалять обстановку не хотелось. Заняв свободное место между Кираном и Натаном, сама не заметила, как последний снял болезненные ощущения.
Вот ведь, целитель!
Следующим проверку проходил Касьян. С ним возились дольше, чем со мной, оно и понятно — наше пребывание у разлома несравнимо. Командир прошел проверку с достоинством, даже ни разу не поморщился. Вот только его выдавали руки: он с такой силой сжимал боковые ручки стула, что побелели костяшки пальцев. В груди заворочалась смесь сочувствия и гордости. Кас всегда плохо переносил вмешательство во внутреннее пространство, а сегодня даже не пикнул.
