— Что будем ей говорить? Я думал для начала просто удостоверить личность, а потом выяснить, захочет ли она давать показания.
— И не упоминать о тесте ДНК?
— Вот именно, иначе вместо согласия можно получить отказ.
— С другой стороны, она имеет право знать.
— Узнает потом. Столько лет прошло. В ее прошлом было много черных полос, неизвестно, какой она стала… Приедем — увидим.
— Тогда действуем по обстоятельствам. Скажем, если почувствуем, что можно.
— Короче, сама решишь.
— Хорошо то, что ей придется давать показания только один раз, на основном процессе, никаких предварительных слушаний или Большого жюри.
Все уже было в восемьдесят шестом, и отменен только приговор.
— Еще хорошо, что ты сама ею займешься.
— Да.
Работать с основным свидетелем, конечно же, следовало Мэгги Макферсон — в отличие от Холлера она была профессиональным обвинителем.
— А со мной кто, и что я буду делать? — спросил Босх.
— Пока не думали. Возможно, Джессап все-таки даст показания. Микки так считает.
Думаю, тебе придется зачитывать присяжным кучу выдержек из показаний на первом процессе.
Она захлопнула папку. Больше обсуждать было нечего.
Остаток полета прошел за разговорами о дочерях и просмотром иллюстрированных журналов, которые разносили стюардессы. Самолет приземлился в аэропорту Си-Так раньше времени, там путешественники взяли напрокат машину и направились на север. Босх сел за руль. В автомобиле действовала система навигации, но у Мэгги и без того были подробные инструкции, полученные от секретаря прокуратуры.
Миновали Сиэтл, въехали на паром, чтобы пересечь залив Пьюджет-Саунд. Заказали кофе в палубном буфете, выбрав столик у окна. Босх задумчиво смотрел на волны.
— Что-то не так, Гарри? — вдруг спросила Макферсон.
Он пожал плечами:
— Странное дело. Преступник двадцать четыре года в тюрьме, а мы его выпускаем…
— Я не о деле, — улыбнулась она. — Ты какой-то невеселый.
Босх заглянул в чашку с кофе. Он держал ее обеими руками — не из-за качки, а потому что было холодно.
— А, вот что…
Он надолго замолчал. Можно ли раскрываться перед этой женщиной? Знакомы всего неделю, а она уже лезет в душу.
— Столько дел, нет времени радоваться, — сказал он наконец.
— Микки рассказал мне кое-что о Гонконге, — призналась Мэгги. — О том, что случилось с твоей дочкой.
Босх кивнул. Всего Мэгги, конечно, не знала. Не знал никто, кроме Мэдлин и его самого.
— Да, ей пришлось многое пережить. Наверное, в этом дело.
