Еще три дня назад Босх ожидал бы отчаянных протестов Ройса, но теперь он знал, что этот факт удобен и для версии защиты.
— Когда это началось? — спросила Макферсон.
— Летом, перед тем как я убежала.
— Сара, поверьте, мне очень жаль, что вам приходится возвращаться к тяжелым моментам прошлого… Вы упоминали, что иногда менялись с Мелиссой платьями, я правильно поняла?
— Да.
— Платье, которое она носила в день похищения, было вашим?
Макферсон назвала следующее вещественное доказательство, и Босх поставил перед скамьей присяжных безголовый манекен, одетый в детское платье.
— Сара, это то самое платье?
— Да, оно.
— Из подола его вырезан лоскут квадратной формы — вы видите?
— Да.
— Вы знаете, зачем это было сделано?
— Да, там обнаружили следы спермы.
— Вы узнали об этом двадцать четыре года назад?
— Нет, только теперь. Тогда мне не сказали.
— Вы знаете, кому принадлежит эта сперма, согласно данным генетического теста?
— Да, мне сказали, что она принадлежала моему отчиму.
— Это вас удивило?
— Нет, к сожалению.
— Вы можете объяснить, как сперма попала на платье?
Ройс заявил протест, сказав, что свидетеля заставляют строить предположения. На самом деле вопрос просто шел вразрез с версией защиты. Брайтман поддержала возражение, и обвинителю пришлось искать обходной путь.
— Сара, когда вы сами надевали это платье в последний раз?
Ройс снова встал:
— Возражаю по той же причине. Свидетель не может точно помнить такие вещи через двадцать четыре года.
— Ваша честь, — парировала Макферсон, — мистера Ройса вполне устраивали так называемые предположения, пока они укладывались в версию защиты, но теперь, когда мы подошли к основным вопросам, он возражает.
Могу заверить суд, что речь идет не о предположениях. Мисс Глисон свидетельствует о самых мрачных днях своей жизни, и я не думаю…
— Возражение отклонено, — прервала Брайтман. — Свидетель может ответить.
— Спасибо, ваша честь.
Пока Макферсон повторяла вопрос, Босх вглядывался в лица присяжных. Понимают ли они, что адвокат защиты пытается помешать раскрытию правды? Для самого Босха показания Сары звучали безусловно убедительно, и он надеялся, что суд воспримет их так же и оценит подлую тактику Ройса по достоинству.
— Я надевала его за два дня до смерти сестры.
— То есть в пятницу четырнадцатого, в Валентинов день?
— Да.
— Почему вы надели именно это платье?
— Мама устраивала вечеринку на Валентинов день, и отчим сказал, что нужно одеться понаряднее. — Глисон вновь опустила глаза.
