Но нас усиленно сажали вместе за стол, а после обеда предлагали бедному парню прогуляться со мной, малявкой, по саду.
Надо ли говорить, что, как только мы скрывались из виду бдительных материнских очей, я уносилась играть с ровесниками, качаться на тарзанке, лазить по вишням за спелыми и запретными ягодами, а Зак так же исчезал в неизвестном направлении. Возвращался, правда, всегда вовремя, умудрялся отловить меня практически везде и вернуть в целости и почти сохранности матери. Порою от него пахло терпкими духами, из тех, которые моя матушка называла вульгарными…
Но помолвки так и не состоялось: у «жениха» проснулся дар, моя маман сморщила свой изящный носик и, высказав подруге свое веское «фи», отправилась на поиски нового кандидата в мужья для дочери.
Поэтому-то, хоть с Закрианом Дарком мы не виделись с моего шестилетия, я струхнула.
Вспомнилась вдруг статейка в бульварной газете, что вышла полгода назад, о том, что Зак разорвал со скандалом очередную помолвку. Автор заметки оказался дюже злоязыким и окрестил Зака «предалтарным мандражником» и в витиеватых фразах сообщил, что у отпрыска знатного рода не иначе маниакальный синдром: объявить о помолвке, а потом ее же и разорвать.
Писака привел даже список «несостоявшихся невест». Первым в нем значилось мое имя. Потом шли еще четыре."
"Грег, помнится, прочитав ту статейку, засмеялся и заявил, что скорее всего, ее проплатила очередная отвергнутая девица. А потом предположил, что, вернее всего, обедневшему аристократу родители просто искали партию повыгоднее, а он взбрыкивал в последний момент, когда о помолвке уже писали в газетах…
Так или иначе, но тот пасквиль сейчас оказался мне на руку.
Я ни словом не солгала директрисе, печёнкой ощущая — ложь она раскусит на раз, учует, как кошка сметану. Оттого и выдала правду. Ведь писали, что Закриан Дарк — почти маньяк, писали. А уточнять, в какой именно области… Зачем портить столь идеалистическую картину?
— Маньяк, говоришь? — прошипела Морт.
— Да, «Столичные вести» писали.
Несколько месяцев назад. Я еще подумала: такой приличный, из благородной семьи… — я начала входить в роль бедной, но благочестивой горожанки.
Хозяйка кабинета побарабанила пальцами по столу, а потом решительно произнесла:
— Ну, значит придется тебе из него сделать приличного человека… Как, кстати, твое имя? — спросила миссис Эринг.
— Шенни, — я чуть запнулась на новом имени.
— Шенни, и все? — подозрительно уточнила директирса.
