Имеет право девушка в расстроенных чувствах выпить?
— И чем же эта девушка так расстроена?
— Свадьбой, — я решила, что хотя бы со своей шизофренией надо быть честной.
Шизофрения оживилась, шагнула из темноты и обрела очертания Тэда.
— Шен, скажи, ты меня любишь? Только не лги. Ответь мне на один этот вопрос, и будем считать, что клятва, данное тобою мне на крови, исполнена.
Руку под вязью змеиной татуировки, о которой я успела забыть, обожгло и губы сами собою прошептали:
— Да, люблю.
Я не успела испугаться, не успела вскрикнуть, как мой рот накрыл поцелуй.
Нежный, но настойчивый. Будоражащий кровь, тело, душу. Тэд целовал упоительно, заставляя забыть обо всем, потерять ощущение времени и пространства.
С Закам я всегда была на земле. С Тэдом — летала даже сидя на полу у камина.
Поцелуй становился все неистовее, затягивая. Не знаю, как мы вообще нашли силу оторваться друг от друга.
— Шенни, я идиот, кретин, я виноват перед тобой. А сейчас стану в твоих глазах еще большей сволочью, потому что я не собираюсь отдавать тебя никому.
Я смотрела на Теда, державшего мое лицо в своих руках.
— Никому. Потому что я люблю тебя, люблю до безумия.
— Мы оба сумасшедшие, — я притянула его к себе. — Во всяком случае за себя могу ручаться. Потому что мне нужен ты, зараза, паразит, гад. Но ты мой мерзавец и мой гад. И другой мне не нужен.
А потом мы, словно одержимые, прильнули друг к другу. В сторону полетела одежда, блики огня заиграли на обнаженной коже.
Я приняла мысль о том, что мне нужен именно этот чокнутый ловец. Мое тело говорило об этом без слов: предательской дрожью предвкушения, манящим запахом, неприкрытым возбуждением, которое, казалось, можно было ощутить подушечками пальцев. Его яростный поцелуй и вспышка радости. Мой безмолвный крик. Одно, почти болезненное страдание на двоих, что ярче любых фейерверков в ночном небе.
Тэд.
Он ворчал, боролся с желанием, нарастающим огненной лавиной, которая, казалось бы, выжгла весь воздух в его легких.
Он балансировал на краю краткого мига предвкушения. А потом прикоснулся к ее плечам, бедрам и сорвался.
Он опустился, упираясь коленями в ковер, что лежал перед камином, и начал погружаться в нее.
Медленное проникновение, когда боль и радость сплетаются воедино, заставила ее выгнуться дугой, откинуть голову. Она закинула ноги ему на бедра, словно боясь, что он отступит, что прекратится эта сказочная пытка.
Горячая, влажная.
