Больше не говоря ни слова, он развернулся, и, уже выходя, услышал растерянный голос Мьярика:
— Ты меня совсем не любила?
— За что? За бесхребетность? Но ты весьма неплох в постели, в отличие от моего покойного супруга. Меня это вполне устраивало.
— А я любил, — в его голосе звучало опустошение. — И мечтал о смерти Томаса не из-за твоих миллионов.
Тэд почувствовал: и в этот раз Мьрик тоже не лгал.
Ловец спустился по лестнице, вышел на улицу. Подумать было над чем, но среди гипотез и причинно-следственных связей червяком грызла мысль: Мьярик.
Его трусость, алчность… он не смог их перешагнуть, чтобы быть с любимой женщиной, которая, как оказалось, его-то и не любила, а скорее наоборот, презирала.
Если бы любовник решился убить Элгриса, то стал бы преступником, но в глазах Тэда — хотя бы остался мужчиной, потому, что мужчина должен бороться за свою женщину. Всегда. До конца.
Перед глазами встал образ той, за которую ловец был готов перегрызть глотку. Он любил Шенни, его пигалицу, его единственную.
Обратно на квартиру Тэд решил добраться, наняв магомобиль. За рулем оказался настолько говорливый водитель, что ловец почувствовал: сейчас он будет разносить хорошее настроение. Конкретно данному профессиональному держателю руля — вдребезги.
Этому благоволила раскалывающаяся голова, тянущий рубец от снятого шва и перспектива завтрашнего дня.
Шофер, будто почуяв нависшую над ним угрозу, осекся, глянул на пассажира и проработал рыбой на полставки весь оставшийся путь.
А дома его ждала рыжая. Бариста, недовольная, как законная супруга, с которой муженек отмотал уже не одну пятилетку, встретила Тэда душераздирающим мяуканьем. Пришлось выполнять свой хозяйский долг, чесать за ушком, гладит по спине. Киса ласку принимала милостиво, как царица — подношение визирей.
Урчание рыжей успокаивало и, как ни странно, уменьшало и головную боль, да и недавнее ранение ныть почти перестало. Потому, поев и умывшись, спать Тэд лег уже без желания убить всех и с особой жестокостью.
А вот ночь…
Ему опять приснилась эта пигалица."
"Шенни несмело коснулась его. Провела руками по плечам, по напряженной спине, по чуть прогнутой пояснице. Она чувствовала его внутреннюю дрожь, и это знание дарило ей радость.
Во сне Тэд ласкал ее. То нежно, то неистово, и каждое его прикосновение — ожог. Ожог, что воспламенял кровь, заставляя ее кипеть, нестись бурлящим потоком по жилам.
