Зато с каждой секундой руки все больше чесались, чтобы схватить эту стерву за шею и вытрясти из нее всю правду. Быстро. Эффективно. Не теряя понапрасну времени. Не больно-то эта красавица походила на убитую горем вдову и мать, недавно потерявшую единственную дочь.
Ангелина, будто почувствовав это, уже другим, деловым тоном произнесла.
— И кому?
— Вашей полупокойной дочери.
— К-к-как полупокойной? — заикаясь, вопросил Мьярик, до этого исправно выполнявший команду «Заткнись».
— Дочери? — это уже Ангелина. Вот сейчас ее удивление было искренним.
Она не следила за лицом, оттого правильные черты исказились, обозначились морщины, и леди из красавицы превратилась в ошеломленную тетку.
— Да, я занимаюсь делом о покушении на жизнь Ше… — Тэд едва успел исправиться — Хлои Элгрис. В связи с этим у меня есть к вам ряд вопросом. К вам обоим, — закончил он выразительно.
Ловец не солгал ни словом, но умело, с ловкостью шулера перетасованные слова и факты сложились в новый витраж, представив зрителям ситуацию в нужном ему свете.
Можно было поступить проще: задать все вопросы напрямую, не медля. Однако, в этом случае возникало сразу два «но». Все же отдельного дела по поводу смерти Томаса Элгриса официально заведено еще не было. Имелось другое — о регулярно сбегающих из барьера душах. Потому кидаться обвинениями в лоб, без предварительной подготовки, ловцу показалось неразумным. Вторая же, и главная причина — слишком была велика вероятность, что запах лжи у тех, кто врет спокойно, глядя в глаза, может быть едва уловим.
А судя по тому, как эта самая Ангелина легко меняет маски, да и Мьярик — тоже весьма скользкий тип, то с этой пары станется солгать, что выпить стакан воды."
"Тэд был способен почувствовать аромат лукавства. Но запах всегда становился тем отчетливее, чем сильнее волновался собеседник. А едва уловимые ноты вранья ловца не устраивали. В деле же убийства Элгриса осечек быть не должно. Потому сейчас он решил планомерно и расчетливо довести этих двоих до нервного срыва.
Лишь когда эмоции обнажены, можно абсолютно точно отличить правду ото лжи.
— А если я откажусь? — с вызовом, в котором, впрочем, сквозил неприкрытый страх, выкрикнул Мьярик.
— Ваше право, но не обессудьте, если следующая наша встреча пройдет в застенках Оплота, — Тэд блефовал, но лишь отчасти. Да, ловцы были законом, с которым приходилось считаться и аристократии, но считаться чуть меньше, чем простому люду. Все же деньги — это отчеканенная власть.
