— Хорошо, — он выдохнул, словно я ответила правильно и неправильно одновременно. — А как ты думаешь, откуда берется эта сила? — куратор словно пытался подвести меня саму к какой-то простой истине, которой я в упор не замечала.
Я же постаралась вспомнить выплески огня и поняла, что во всех случаях им предшествовали сильные негативные эмоции.
— Из ненависти? Злости? — неуверенно скорее спросила, чем ответила я.
— Не обязательно. У многих чародеев первые проявления магии случаются накануне важного события или просто эмоционального и реалистичного сна, после первого признания в любви, наконец, — тут он усмехнулся, словно последние оброненные слова касались и лично его в том числе.
— Значит — эмоции… А уж радостные или нет — это как получится?
— Да, — Зак свел пальцы.
— Шенни, дело в том, что способность к магии — это свойство души, а не телесной оболочки. Есть люди, у которых дух содержит то, что лирики называют искрой. Маги же — резервом. Он заключен в оболочку души.
Представь себе сосуд. В спокойном состоянии там воздух. Но вот под действием сильных эмоций стенки сосуда начинают давить, а пространство внутри — сжиматься. Что произойдет с воздухом, когда его пытаются сжать?
— Ветер? — я приподняла бровь.
Думаю, Зак сильно бы удивился, если бы простушка знала о таких понятиях, как избыточное давление и сжиженный газ. Зато мой учитель по естественным наукам, который так усердно вдалбливал мне эти самые термины, схватился бы за голову (впрочем, не в первый раз) от такого «просторечного» ответа.
— Можно и так сказать. Так вот когда сильные эмоции — стенки нашего душевного сосуда, начинают сжимать резерв, то происходит первичный пробой. Сила устремляется изнутри наружу. И чем сильнее были эмоции, тем ярче проявление этой силы.
— А у тебя как было?
Зак отчего-то смутился.
— У меня был конфуз. Я так хотел подарить букет цветов, спеша на свидание, так волновался, что букет гербер просто рассыпался песком в моих руках.
Он еще рассказывал и рассказывал о той, кому должен был сделать свое первое официальное предложение о помолвке, а я словно с головой нырнула в воспоминания того дня. Яркого, солнечного, весеннего. Тогда бонна долго заплетала мне сложную косу, венцом укладывая ее на голове, потом меня мучили тяжелым парчовым платьем, жарким не по погоде.
Когда я спускалась по лестнице, увидела в холле Зак, который стоял растерянный, с кучей песка под ногами.
