В это «большее» входят и расходы на проезд.
Клим скривился, но согласился без возражений.
Пока мы плыли на батискафе, Клим никак не мог замолчать. Он болтал обо всем на свете, делая вид, что развлекает меня. На самом деле — изрядно портя своей болтовней нервы и расшатывая мое спокойствие, которому и так далеко до штиля. Наконец, когда «напарничек» залился соловьем о новых тоннелях, которые копают под морским дном, чтобы связать между собою сектора, и по ним вот-вот пустят монорельсы, я не выдержала:
— Ты правда дурак, или это образ такой?
— Вроде бы девчонкам должны нравится общительные парни с превосходным чувством юмора? — провокационно вопросил Клим.
— Или зануд это правило не касается?
Я лишь покачала головой:
— Как идиот ты безупречен.
— Опустим первые два слова. К чему усложнять речь? Можешь просто говорить, что я безупречен, — милостиво разрешил «напарничек».
Нет, этого зубоскала определенно переспорить было невозможно при всем желании. Он умел по-крупному мелочиться не только в словах, но даже в интонациях и запятых.
Поэтому я сочла за лучшее просто промолчать.
Так и доплыли. Зато под конец убить Клима мечтали уже все пассажиры батискафа. Но энкийскому спокойствию парня можно было только позавидовать: он плевать хотел с разбега на мнение окружающих и целенаправленно продолжал раздражать меня.
Наконец, когда мы оказались на причале, я задала мучавший меня всю дорогу вопрос:
— Зачем?
— Что зачем? — невинно воззрился на меня Клим.
— Зачем ты пытаешься меня разозлить?
— Не разозлить, а планомерно довести до истерики.
Ведь когда женщина в ярости, ей сами демоны лабиринта не страшны, не то что гонки на химеричных акулах.
Я споткнулась, пропустив мимо ушей окончание фразы. Зато мне с лихвой хватило и ее начала.
— Довести до истерики, говоришь?
Видимо, на моем лице отразилось что-то уж очень изуверское, потому как Клим тут же пошел на попятный:
— Хорошо, пропустим этот пункт, — и резко увильнул от объяснений: — А нам туда.
Его палец указывал в одну из обшарпанных подворотен чернорудного квартала.
— Не смотри на меня как на последнего сумасшедшего. Да, нам туда.
— Заметь, не я это сказала.
— Зато ты это подумала.
Не стала возражать против очевидных вещей и двинулась следом за «напарничком», который засунув руки в карманы, насвистывал бравурную мелодию. Мы шли по узким улочкам, счет поворотам которых я потеряла спустя полчаса."
"Наконец впереди послышались звуки, что приличествуют каждой толпе: гомон, выкрики, споры и смех.
