– По поводу вчерашнего инцидента? – голос моего собеседника, как обычно, серьезен, но к этому уже все привыкли.
Отец попросил оставить Прокофьева Виктора Михайловича на должности начальника службы безопасности, так как лучшей кандидатуры мне все равно не найти. Да я, в принципе, и не собирался его увольнять, хотя у нас с ним были инциденты ранее. Прежде, чем вытащить меня из какой-нибудь передряги (исключительно по моей глупости и очень давно), Прокофьев сообщал об этом моему отцу, за что я их обоих люто ненавидел.
Одного за стукачество, второго за бесконечные нравоучения.
Сейчас ситуация изменилась, юношеские обиды прошли, я, само собой, перестал чудить, а он, соответственно, больше не сдает меня строгому родителю.
И в итоге мы нашли общий язык.
– Если честно, то какая-то хрень, – киваю в ответ и пожимаю плечами, немного кривясь.
– Девушка придумать не могла? – Виктор Михайлович впивается взглядом, усаживаясь на один из свободных стульев.
– В прошлый раз я тоже так думал, когда она позвонила в два часа ночи, – поясняю свои впечатления, чтобы не возникало недоразумений.
Не хочу, чтобы строгий начальник безопасности считал Карину сумасшедшей или истеричкой, хотя вся эта ситуация мне все равно кажется немного фантастической. – Однако вчера я лично видел, в каком она была плачевном состоянии. Так просто и натурально испуг не сыграешь, да и зачем ей это надо? – задаю вопрос немного эмоционально, но мужчина и глазом не ведет.
– У девушки есть враги? – произносит невозмутимым тоном, на что я лишь усмехаюсь.
– Тогда уж стоит прошерстить связи отца, – делаю паузу, наблюдая за спокойствием на лице Виктора Михайловича. – Сами подумайте, где она, и где невидимые недоброжелатели? Карина же не нефтяной магнат, в самом-то деле. Девочка развлекает детишек и устраивает праздники богатым дядям и тетям, откуда врагам-то взяться?
– Я рассматриваю все варианты, – в моем собеседнике включается следователь, коим он был до прихода на работу в нашу компанию.
– Даже самые фантастические.
– Если только какой-то ухажер, которому Карина отказала, – выдаю первое, что приходит в голову, и теперь уже кривлюсь по-настоящему.
От одной только мысли, что у нее кто-то может быть помимо меня, раздражение закипает с огромной скоростью. Как представлю, что какой-то хмырь обнимает мою красотку, целует, или, не дай Бог, раздевает – прямо злость берет от воображения, которое рисует моя фантазия.
