– Офигеть! – восторженно произносит рыженькая мою любимую фразу, когда я провожу ей обзорную экскурсию по дому."
"– Потом будешь восхищаться, – ворчу в ответ, когда мы спускаемся по лестнице на первый этаж. – А сейчас давай подумаем, что мы можем им предложить.
Девушка тут же выключает режим восхищения, и начинается рабочий процесс. Для удобства располагаемся в столовой, перетащив туда мой ноутбук, а так же раскидав бумаги на огромном столе. Кстати, Тамара Павловна присоединяется к нам, оказывая неоценимую услугу – кто, как не домработница, лучше всех знает вкусы своих хозяев.
После долгих дискуссий останавливаемся на четырех вариантах – двух классических, один молодежный и юбилей в стиле ретро 30-х годов. Уверена, Валевский выберет что-то из классики – вряд ли он готов разориться на костюмы и платья, чтобы одеть всех в стиле гангстеров и их женщин.
Помнится, в самом начале моей карьеры я устраивала свадьбу в стиле Америки 30-х годов. Очень красиво, стильно и необычно. Но самое главное – безумно дорого.
Однако Валевский просил варианты – мы ему их и подготовили.
Прощаюсь с Майей, а после ужина и с Тамарой Павловной, снова оставаясь в огромном особняке в гордом одиночестве. А паника вкупе с нервозностью разрастаются, как снежный ком. По большому счету, чего я себя накручиваю? Ведь ничего не случится со мной в охраняемом доме?
Телевизор снова не спасает, поэтому приходится его выключить, чтобы постоянно прислушиваться к тишине. Она давит на нервы с неимоверной силой, а сердце начинает слишком громко колотиться.
Хватит, Карина! Остановись! Так и до безумия недалеко. А действительно – зачем я так сильно паникую, постоянно доводя себя до нервного тика?
Укладываюсь на бок, закутываясь в одеяло, и закрываю глаза. Делаю несколько глубоких вдохов и резких выдохов – вот теперь я успокоилась, и можно засыпать, не боясь ничего.
Однако спустя минуту я отчетливо слышу шаги по коридору. Сердце останавливается вместе с дыханием, и я резко отрываю голову от подушки, поворачиваясь в сторону двери.
Тишина. Причем, гробовая и давящая на мои в край расшатавшиеся нервы.
Резко выдыхаю и только отворачиваюсь, чтобы удобно улечься, как твердые шаги раздаются вновь.
Они приближаются к моей спальне, а паника усиливается, не желая слушать доводы разума. Я боюсь пошевелиться, чтобы не обнаружить своего существования в спальне Ромы. Господи, скажи, что мне это просто мерещится?
Кто-то останавливается возле моей двери, а я не свожу с нее взгляда.
