Мария Игнатьевна (в простонародье прозванная Гестапо) сидит в своей каморке и лишь на пару секунд высовывает физиономию, наблюдая, как я захожу в общагу. Отвлечь ее не составляет труда – загораживаю собой небольшой вход в комнату, где женщина отдыхает, рукой показывая за спиной Роме, чтобы проходил, а после прощаюсь со строгой вахтершей, желая ей спокойной ночи.
Моей любимой соседки Настены нет, и комната до завтрашнего утра в полном моем распоряжении. Сейчас попьем чаю, посмеемся, а потом я аккуратно выведу Рому через черный ход, чтобы не потревожить Марию Игнатьевну и не нарваться на получасовое нравоучение.
– Вкусно, – Валевский наминает ложкой малиновое варенье и запивает горячим чаем.
– Я рада, – улыбаюсь в ответ, размышляя, как бы подольше задержать Рому в своей комнате. – Еще будешь? – беру в руки банку, однако парень лишь откидывается на кровати, прислоняясь спиной к стене.
– Пожалуй, откажусь, иначе лопну, – прикладывает руку к животу, не отводя от меня своего пристального взгляда.
– Я, наверное, пойду, – он медленно встает с моей кровати и направляется к двери, а я судорожно пытаюсь придумать, чем можно еще удержать парня хотя бы на полчасика, чтобы побыть вместе.
Валевский надевает куртку, а мне не остается ничего другого, как поставить банку на стол и двигаться за ним следом. Дотрагиваюсь рукой до замка, который предварительно закрыла, чтобы никто из любопытных внезапно не ввалился в мою комнату, и наши пальцы с Ромой переплетаются.
Поднимаю голову, встречаясь с ним взглядом – меня тянет к нему, как магнитом, и ничего не могу с собой поделать.
Особенно, когда он проводит пальцами по щеке, а после наклоняется и целует в губы, бережно и так нежно, заставляя мое бедное сердце биться еще сильнее. И нет сил сопротивляться – губы Валевского становятся настойчивее, куртка летит в сторону, а мы медленно передвигаемся к моей кровати, на ходу скидывая одежду друг с друга.
Сумасшествие, честное слово, а впрочем, не важно, сейчас мне так… хорошо.
Сетка скрипит и немного проседает под тяжестью двух тел, но на эту мелочь никто не обращает внимания. Особенно я, когда взор мутнеет, руки парня блуждают по моему телу, а в голове лишь одна единственная мысль:
«Хочу его!»
А когда наши тела двигаются в унисон, из груди вырываются лишь стоны от удовольствия…
Просыпаюсь я рано утром одна – Ромы нет, как и записки или какого-либо другого подтверждения, что сегодня ночью он побывал в моей комнате.
