Вот почему я сказал вам, что должен исчезнуть. Клянусь честью, это правда.
Ей показалось, что она его поняла, но легче от этого не стало.
— Честью вора? — пробормотала Перл и тут же увидела, что лицо его исказилось, точно от боли. — Простите. Я не знала, что именно я заставила вас это сделать, иначе никогда бы…
— Нет! — воскликнул он с жаром, и Перл почувствовала себя бабочкой, летящей на огонь. Теперь она знала, кто он, но ее непокорное тело тосковало по нему. — Вы ни в чем не виноваты. Я заявлю властям, что вы к этому не имеете никакого отношения.
— Властям?
— Разве вы не собираетесь заявить на меня? Вы же знаете, что Святого ищет полиция.
На сей раз Перл возмутилась.
— Как вы могли предположить такое?
— Но почему?
Даже в эту страшную минуту Перл, глядя на него, не могла не заметить его волнистые темные волосы и благородные черты лица — да-да, благородные!
— И вы еще спрашиваете? Вы мне очень помогли на прошлой неделе, хотя полагали, что я обыкновенная служанка. Если вы решили, что за вашу доброту я отплачу вам предательством, значит, вы слишком плохо обо мне думаете.
Теперь он смотрел на нее с восхищением.
— Но ведь это я вас предал, я вам лгал. Любая, кем бы она ни была, не смогла бы простить такое.
— Возможно, я… не любая женщина, — проговорила Перл с дрожью в голосе.
— Да, не любая, — кивнул Люк. — В этом нет сомнения.
Перл в смущении потупилась и попыталась улыбнуться.
— Во всяком случае, было бы нелепо сдавать вас полиции за кражу браслета леди Глиннон. Ведь это, безусловно, подделка.
Люк уставился на нее в изумлении.
— Подделка?..
— Да, подделка. Правда, очень хорошая. Видите ли, пожилая леди постоянно теряла свои драгоценности, поэтому ее родственники заменили их подделками. Все знают, что она никогда не носит настоящие драгоценности на публике. Утром я верну браслет. Скажу, что нашла его после того, как все гости разошлись. Вот и все.
— Похоже, я теряю навыки. — Люк рассмеялся. — Но теперь-то вы понимаете, почему я должен исчезнуть?
— Да, но… — Она вспомнила о другом своем плане.
Это было, конечно, чистейшим безумием. При одной мысли об этом у нее бешено заколотилось сердце. И все-таки она сказала: — Но прежде я хочу просить вас об одолжении.
— Еще одно одолжение? — Люк насторожился. — Что ж, я вас слушаю.
— Мне несколько раз приходило в голову: единственный надежный способ отделаться от герцогини — это сделать так, чтобы замужество стало для меня невозможным. — Она боялась поднять на него глаза.
