Сама мысль о том, что Обелия будет ее всячески унижать, казалась невыносимой.
Сент-Клер по-прежнему поглядывал на нее с сочувствием. Едва заметно улыбнувшись, он проговорил:
— Пегги, прошу вас, доверьтесь мне. Вам не грозит никакая опасность. Дверь здесь очень крепкая, и я никогда не воспользуюсь… такой ситуацией.
«Он считает меня дурочкой», — подумала Перл, и эта мысль почему-то рассмешила ее. Впрочем, пусть по-прежнему считает ее глупой — возможно, так будет лучше. Ведь не исключено, что именно поэтому он ей сочувствует…
Оценив ситуацию, Перл поняла, что гораздо безопаснее остаться на ночь у Сент-Клера, чем оказаться в это время на улицах Севен-Дайалса.
Уже сейчас оттуда доносилось пьяное пение, а время от времени истошные вопли. Она слышала рассказы о молодых джентльменах, которые либо на пари, либо от собственного безрассудства осмеливались появиться в этом районе. Некоторых из них потом никто больше не видел. Не исключено, что и с молодой леди могло здесь случиться нечто подобное…
Безопасность требовала, чтобы она осталась у Сент-Клера.
Но если об этой ее ночи станет известно, ее репутация будет безвозвратно погублена. А это означало бы…
Действительно, что это означало бы? Если она лишится своего доброго имени, все ее поклонники моментально разбегутся, как испуганные кролики, и тогда все планы Обелии сорвутся, в том числе и относительно Фэрборна. Почему ей раньше не приходило в голову такое решение? Оказывается, все очень просто! Ей надо провести несколько ночей вне дома, а потом вернуться домой с не очень правдоподобным объяснением своего отсутствия.
Гениально!
Тут Перл вдруг поняла, что Сент-Клер дожидается ее ответа. Заставив себя улыбнуться, она пробормотала:
— Да… наверное, я должна. То есть должна остаться здесь. — «Удивительно, какой глупой я могу казаться, даже не пытаясь делать это нарочно», — промелькнуло у Перл.
— Вот и хорошо, — одобрительно кивнул Люк. — У меня есть чистое белье, я постелю вам на диване. Я бы предложил свою кровать, но…
— Нет-нет, диван подойдет! — поспешно заявила Перл, испугавшись того видения, которое возникло у нее при упоминании кровати.
Пока Сент-Клер ходил за бельем, она с тоской смотрела на жесткий диван и мысленно себе говорила: «Ничего, потерпи. Помни о Фэрборне!»
Люк вернулся через минуту и с ловкостью, свидетельствовавшей о том, что он привык это делать сам, расстелил простыни.
— Дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится, Пегги.
Она кивнула и пробормотала:
— Спасибо.
