Скорее всего не поверят в то, что выполненная ею работа может ничем не уступать мужской.
— Но ведь они сами могли бы в этом убедиться.
— Люди не всегда видят то, на что устремлены их глаза. Они видят то, что сами себе внушили. Боюсь, они смогут внушить себе, что работа женщины изначально не может сравниться с работой мужчины.
— Какая чушь! Это возмущает до глубины души! — воскликнула я. — Только слабоумные могут так рассуждать!
— Многие из них таковыми и являются, — вздохнул отец.
Мы писали миниатюры и для ювелиров.
Они успешно продавались по всей стране. Многие из них принадлежали моей кисти. И тоже были подписаны инициалами К. К. Все восхищались: «О, Коллисон!» И не догадывались, что это работа Кейт Коллисон, а вовсе не Кендала Коллисона.
Когда я была ребенком, мне иногда казалось, что родители обитают в совершенно разных мирах. Отец был рассеянным художником, жившим ради своего творчества, а мать — красавицей, изящной хозяйкой, любившей быть в центре всеобщего внимания. Особенно ей нравилось, когда вокруг вились поклонники, наслаждавшиеся общением с дочерью графа, пусть даже и ставшей женой простого художника.
Я часто присутствовала на ее чаепитиях, помогая занимать гостей. По вечерам она давала небольшие званые обеды, после которых гости усаживались играть в вист или музицировали. Мама и сама часто садилась за рояль. Играла она превосходно."
"Иногда ей хотелось поговорить, и она рассказывала мне о своих детских годах, проведенных в Лэнгстонском замке. Однажды я спросила, не сожалеет ли она о том, что променяла замок на дом, который должен казаться ей очень скромным.
— Нет, Кейт, — последовал ответ, — ведь я здесь королева. Там я была всего лишь одной из принцесс, совершенно не имеющей веса или значения. Мне было уготовано выйти замуж за кого-нибудь, кого одобрила бы моя семья, но почти наверняка — не я.
— Должно быть, ты очень счастлива! — воскликнула я. — Ведь лучшего мужа, чем у тебя, и желать невозможно!
Она странно на меня посмотрела и спросила:
— Ты очень любишь своего отца, не так ли?
— Вас обоих, — совершенно искренне ответила я.
И подошла, чтобы поцеловать ее, но она отстранила меня со словами:
— Осторожно, ты испортишь мне прическу, милая.
Затем взяла за руку и сжала ее.
— Я рада, что ты его так любишь. Он заслуживает любви гораздо больше, чем я, — добавила она.
Я ее не понимала. Но мама всегда была ласковой, нежной и радовалась тому, что я столько времени провожу с отцом.
