— А у Жанны есть брошь! Ее рождественский подарок!
Внезапно он рассмеялся и взял меня за руку, несомненно, надеясь увидеть кольцо с сапфиром, описанное Ролло в рождественский вечер.
Заметив его разочарование, я спросила:
— Ты не хочешь еще немного показать нам, как ездишь рысью?
Но Ролло не позволил мне сменить тему.
— Ты хотел увидеть кольцо, — сказал он.
— Да. Только мама не получила своего подарка.
— Ее подарок еще не готов, — пояснил Ролло.
— А когда он будет готов? — спросил Кендал. — Ведь она же должна его получить, не так ли?
— Да, — кивнул Ролло, — должна.
— Но когда?
Ролло посмотрел на меня в упор.
— Когда? — повторил он.
— Все не могут одновременно получить подарки, — ответила я. — Тебе повезло, у тебя есть этот чудесный пони. И Жанне повезло.
— Тебе тоже должно повезти, мама.
— Я обещаю, — обратился Ролло к Кендалу, — что когда-нибудь она непременно получит это кольцо.
Он продолжал пристально смотреть на меня, насквозь прожигая пронзительным взглядом, напомнившим мне о ночах, проведенных с ним в башне… Я почувствовала, как меня властно охватывает возбуждение.
И уже сама не понимала своих чувств.
* * *Мари-Клод проявляла ко мне живой интерес. Разумеется, она не могла понять, как получилось, что я оказалась в обществе ее мужа тогда, в осажденном Париже, и, конечно же, не очень верила в нашу случайную встречу во время обстрела, когда он спас жизнь Кендалу.
Она сильно отличалась от той юной девушки, которая убежала в лес со своим любовником во время пикника.
Тогда она была беспечной и импульсивной. Теперь стала нервной и беспокойной.
Ее отнюдь не огорчил мой приезд в замок. И она не хотела, чтобы я переселялась в Хижину. Как ни странно, мое присутствие не раздражало ее.
И еще был Вильгельм. Бедный маленький Вильгельм! Мне было его искренне жаль с момента нашей первой встречи. Бедное дитя, он не успел появиться на свет, а уже был нежеланным. Я спрашивала себя, что должна была чувствовать Мари-Клод, узнав о своей беременности и поняв, что ей не удастся обмануть своего ужасного мужа.
Она была возмущена тем, что ее насильно выдают замуж, и в виде акта неповиновения завела любовника. Теперь же принцесса была лишь бледной тенью той дерзкой девчонки. Я узнала, что рождение сына едва не стоило ей жизни.
Вильгельм был угнетенным, запуганным ребенком. Думая о нем, я чувствовала, как во мне вскипает возмущение. Ролло и Мари-Клод не имели никакого права так относиться к этому маленькому существу.
