Ах, Кейт, не дай бог тебе когда-нибудь увидеть страдания близкого человека! Это душераздирающее зрелище, а в моем случае оно ведь длилось годами…
Я знала, что у нее есть старшая сестра, которая вышла замуж и уехала за границу. Их отец умер, когда Клэр была совсем еще маленькой. Мне показалось, мать безраздельно властвовала над ее жизнью, и, несомненно, эта жизнь была весьма тяжелой. А поскольку Клэр ко всему прочему еще и сама брала в руки кисть, то была счастлива оказаться в такой семье, как наша.
— Мама считала живопись пустой тратой времени, — как-то заметила Клэр.
Я догадывалась, что ее мать была тяжелым человеком, хотя Клэр этого никогда не давала понять и всегда вспоминала ее с любовью и нежностью.
В ней явственно ощущалось что-то от человека, вышедшего из тюрьмы на свободу и безмерно благодарного такому стечению обстоятельств, и это во многом обуславливало то, что мы с отцом были очень рады ее присутствию в нашем доме.
* * *И тут поступил этот заказ.
Мой отец впал в состояние, близкое к панике.
Он испытывал одновременно буйную радость и гнетущую тревогу.
Это был один из самых важных моментов его жизни. Ему предстояло принять решение, может ли он, в его нынешнем состоянии, взяться за эту работу.
Как только мы остались одни в студии, он мне все объяснил, держа в руках лист тисненой бумаги."
"— Письмо от дворецкого замка Сентевилль. Это в Нормандии… недалеко от Парижа. Заказ исходит от владельца замка, барона де Сентевилля, хотя, разумеется, он отправил его через дворецкого.
Судя по всему, барон собирается жениться и желает подарить свой миниатюрный портрет невесте, принцессе де Креспиньи. Если работа его удовлетворит, я должен буду посетить и саму леди с тем, чтобы запечатлеть и ее образ. Тогда, в соответствии с традицией, счастливые жених и невеста смогут обменяться миниатюрными портретами. Кейт, такой шанс выпадает всего раз в жизни. Если он останется доволен… если мои миниатюры попадут к этим людям… то вполне вероятно, что вскоре я буду писать портрет самой императрицы Евгении!
Его глаза сияли.
На мгновение он забыл о своей болезни. Затем вспомнил, и радость на лице отца сменилась отчаянием. Я молча наблюдала за ним, и мое сердце разрывалось от жалости.
Внезапно его лицо опять посветлело.
— Мы могли бы это сделать, Кейт, — заявил он. — Ты могла бы это сделать!
Мое сердце забилось так часто, что, казалось, я сейчас задохнусь.
