Теперь меня радовали их взаимоотношения, но я часто спрашивала себя, что произойдет, когда мы покинем этот странный, похожий на сон мир, где оказались по воле капризной судьбы."
"Наступил январь. Жанна приносила с улицы вести о людях, умирающих голодной смертью. А также о кровавых преступлениях. Парижане слишком ослабели для массовых беспорядков, но ради собственного спасения многие были готовы на все, что угодно.
У нас почти не осталось продуктов. Барон заявил, что у него огромный запас жизненных сил, поэтому он почти не нуждается в еде.
Я заметила, что он часто отдает свою порцию Кендалу. Это тронуло меня, как и все остальное, что он делал для моего сына, и я почувствовала, что уже почти люблю этого человека.
Погода немного изменилась. Холодный ветер утих, и выглянуло солнце. Я ощутила непреодолимую потребность выйти на улицу, но решила никого не предупреждать о своих планах, потому что знала, что домашние неизбежно станут возражать и попытаются воспрепятствовать моим намерениям.
Вражеские пушки молчали, и в военном плане на улицах было почти безопасно.
Должно быть, пруссаки поняли, что самым эффективным способом вынудить парижан к сдаче является голод.
Позже я пожалела, что отправилась на эту прогулку. Никогда не забуду того малыша. Он сидел, прислонившись к ограде, очень похожий на Кендала, по крайней мере, сзади. Сначала я решила, что ребенок от слабости потерял равновесие, и подбежала, чтобы помочь ему.
Когда я коснулась его плеча, он упал на спину, бледный и холодный. Должно быть, ребенок умер несколько часов назад… умер… от голода.
Я уже ничем не могла ему помочь. Если бы у меня и была с собой еда…
Я стремглав бросилась бежать домой.
В вестибюле меня встретил Кендал.
— Ты выходила на улицу, мама?
— Да… да… совсем недалеко.
— Там солнышко, — вздохнул он.
Солнечные лучи падали на его лицо, подчеркивая бледную кожу и тусклые глаза, которые когда-то были такими яркими и живыми. Это исхудавшее личико…
Я отвернулась, потому что не могла больше на него смотреть, и прошептала:
— Господи, пусть этот кошмар закончится.
Не допусти, чтобы это случилось с… только не с Кендалом.
Барон, хромая, подошел, взял меня за руку и увлек в свою комнату.
— Что случилось? — спросил он, когда мы остались одни.
Я припала к нему, едва сдерживая рыдания.
— Скажи мне, Кейт, — ласково произнес он.
— Ребенок… там, на улице… мертвый ребенок… мальчик… похожий на Кендала.
Он погладил меня по голове.
— С нашим сыном все будет в порядке.
