Все остальные живут своей жизнью, а ей приходится ухаживать за стареющими родителями… У нее еще есть сестра. Она вышла замуж и уехала за границу. Изредка дает о себе знать… В последнем своем письме Клэр высказывала предположение, что, возможно, ей придется искать работу.
— Если она твоя подруга…
— Она — моя дальняя родственница, кузина такой дальней степени родства, что мы и счет потеряли. Когда я в последний раз ее видела, ей было что-то около четырнадцати лет. Это было на похоронах одной из наших двоюродных бабушек.
Она показалась мне такой покладистой девочкой. И уже тогда ухаживала за матерью. Так я напишу?
— Конечно, напиши!
— Если бы она смогла приехать до моего отъезда, я бы ввела ее в курс дела.
— Иви, ты — чудо. Среди всей этой суматохи ты еще находишь время думать о других. Пожалуйста, напиши ей. Если она твоя родственница, я уверена, что мы ее полюбим.
— Я напишу… сейчас же. Конечно, она могла себе уже что-то подыскать…
— Будем надеяться на лучшее.
* * *Клэр Мэсси приехала уже через две недели после этого разговора.
Она с готовностью приняла наше предложение, что привело Иви в неописуемый восторг.
— Это то, что вам нужно, и то, что нужно Клэр, — повторяла она, пребывая в состоянии полного блаженства. Она не только выходила замуж за своего возлюбленного Джеймса, но одновременно ей удалось пристроить свою дальнюю родственницу Клэр и выручить нас.
Мы с Иви в догкарте[5] отправились на станцию встречать Клэр, и я впервые увидела ее, стоящей на платформе в окружении нескольких дорожных сумок.
У нее был такой потерянный вид, что я немедленно прониклась к ней симпатией. Интересно, как бы я чувствовала себя на ее месте, если бы мне предстояла новая жизнь среди совершенно незнакомых людей. К тому же ее единственная опора в лице кузины неопределенной степени родства должна была покинуть ее всего лишь несколько дней спустя.
Иви вихрем налетела на Клэр, и они обнялись.
— Кейт, это Клэр Мэсси. Клэр, Кейт Коллисон.
Мы пожали друг другу руки, и я заглянула в большие карие глаза.
Гладко причесанные светло-каштановые волосы обрамляли бледное лицо в форме сердечка и были собраны на затылке в аккуратный узел. На голове — коричневая соломенная шляпа, которую украшала единственная желтая маргаритка, пальто тоже было коричневым. Мне показалось, она нервничала, опасалась что-нибудь сделать не так. Ей было лет двадцать восемь. Или около того.
Я попыталась ободрить ее и сообщила, что мы очень рады ее приезду.
