Да и как он сможет жить вдали от Коллисон-Хаус. А как я смогу жить в Коллисон-Хаус с ребенком? Даже друзья, в доброте которых я не сомневалась, никогда не забыли бы о том, что мой ребенок — незаконнорожденный.
Меня ожидал радушный прием. Это было очень приятно. Атмосфера в доме была гораздо более дружелюбной, чем во времена правления Иви. Быть может, сам дом выглядел несколько неухоженным, зато… мне на ум приходило только одно слово… уютным. И все это исходило от Клэр.
Она вышла встречать меня вместе с отцом, и каждый из них крепко обнял меня.
— Я так рад тебя видеть, — произнес отец, и Клэр отозвалась эхом:
— Я так рада, так рада. Твоя комната готова. Я позаботилась о том, чтобы постель просушили и проветрили.
— Клэр все время что-нибудь просушивает и проветривает, — с улыбкой добавил отец. — Честно говоря, она чересчур с нами нянчится.
Клэр попыталась принять суровый вид, но ей это не удалось.
— Проветривание абсолютно необходимо, — пояснила она.
Я была благодарна ей еще больше, чем раньше. То, что такой человек, как она, присматривает за домом и отцом, значительно облегчало мое положение.
Отец хотел знать все, что происходило со мной во Франции. Я рассказала ему об уже написанных портретах и о новых заказах, которые еще только предстояло выполнить.
Он пришел в неописуемый восторг.
— Изумительно! Изумительно! Это просто какое-то чудо. Кто мог бы предположить в тот день, когда мы получили письмо из Франции, что из этого получится…
Действительно, — подумала я. — О, если б он только знал, что из этого получится!"
"— Это самое чудесное из всего, что могло произойти, Кейт, — не унимался он.
— Если бы не то письмо, ты сейчас жила бы здесь, со мной. Никто бы и внимания не обратил на твои работы. Все это изменило тебя, Кейт. Ты даже выглядишь иначе.
— Что значит… иначе? — пробормотала я.
— Ты готова противостоять миру.
— И что, это заметно?
— Я очень хорошо знаю тебя, дорогая. Теперь ты выглядишь и говоришь как признанный художник, которым, собственно, и являешься… Жаль, что я не могу взглянуть на эти портреты.
— Они получились, — успокоила я его.
— Ты уже давно стала прекрасным художником, милая.
— А как ты, отец? Как твои дела?
— Пишу понемногу. Взялся за пейзажи, и у меня неплохо получается. Ведь тут нет необходимости изображать именно то, что видишь. Если что-то упустил, то просто говоришь: это ведь искусство, а не копирование!
— И тебе нравится писать пейзажи? Я должна на них взглянуть.
— Что ж, у нас полно времени.
— Всего неделя.
