Клочок пергамента или пластину слоновой кости можно было испортить, не опасаясь за последствия, но касаться бесценного манускрипта могла лишь рука, не ведающая ошибок.
В тот июньский день перед отцом лежал раскрытый манускрипт, а он пытался подобрать нужный оттенок красного цвета. Это всегда было трудной задачей, потому что требовалось подыскать точное соответствие красному пигменту под названием миниум, или свинцовый сурик. Этот пигмент использовался с незапамятных времен, и именно от него произошло слово «миниатюра».
Он в нерешительности подержал кисть над дощечкой и вдруг отложил ее. В этом движении было столько отчаяния, что у меня упало сердце.
Я подошла и спросила:
— С тобой все в порядке?
Он молча наклонился вперед и закрыл лицо руками.
Это было страшное мгновение. За окном пылало безжалостное солнце, яркий свет озарял страницы древнего манускрипта, и я знала, что именно сейчас должно произойти нечто ужасное.
Я склонилась над ним и положила руку на плечо.
— Что случилось, отец?
Он опустил руки и посмотрел на меня своими синими глазами, полными горя.
— Нет смысла скрывать, Кейт, — вздохнул он. — Я… слепну.
Я утратила дар речи. Этого не могло быть. Глаза были его сокровищем… они были вратами в мир его искусства, его радости и счастья. Как сможет он жить дальше без этого? Ведь тогда будет утрачен смысл его существования.
— Нет… — прошептала я, — этого… не может быть.
— Это так.
— Но… — я запнулась. — Все-таки ты же видишь, отец.
Он покачал головой.
— Не так, как раньше. Гораздо хуже. И будет еще хуже. Не сразу… постепенно. Я был у специалиста. Во время последней поездки в Лондон. Он мне сказал…
— Когда это было?
— Три недели назад.
— И ты все это время молчал.
— Не хотелось в это верить. Вначале думал… Честно говоря, я не знал, что и думать. Просто понял, что вижу не так четко, как раньше… недостаточно четко… Разве ты не заметила, что я оставлял тебе все мелкие детали?
— Заметила, но думала, ты просто хотел подбодрить, поддержать… чтобы я обрела уверенность в своих силах.
— Милая Кейт, ты не нуждаешься в поддержке. У тебя уже есть все, что требуется. Ты — настоящий художник. И ни в чем не уступаешь своим предкам…
— Что сказал доктор? Я хочу знать все-все.
— У меня на обоих глазах то, что называется катарактой. Доктор говорит, это маленькие белые точки на хрусталике в центре зрачка. Пока что крошечные, но они будут расти, причем все больше и больше.
