— Я подумал… если договорюсь с госпожой Ноксон, вы согласны помогать мне и дальше?
— Да, конечно, сэр.
Кэт сглотнула ком в горле.
— Будете писать под мою диктовку. Иногда. Вам ведь известно, что значит «диктовать»?
— Да, сэр. Вы будете говорить, а я — записывать ваши слова.
Хэксби нахмурился, и она поняла, что снова допустила ошибку.
— Вы полны сюрпризов, Джейн.
Когда господин Хэксби ушел, Кэт некоторое время стояла в коридоре. Ее била дрожь. Еще утром предложение чертежника привело бы ее в восторг, и даже сейчас Кэт была польщена: оценив ее работу, господин Хэксби обратился к ней снова.
Но теперь радоваться ей мешал страх.
Тощий молодой человек в зеленом камзоле шел за Джоном, когда тот забрал сундук Джема в Барнабас-плейс. А теперь выясняется, что в соборе Святого Павла ее плащ привлек внимание мужчины, которого описывают точно так же, и он служит у лорда Арлингтона.
По законам логики из перечисленных фактов не следует, что речь идет об одном и том же тощем молодом человеке.
Но если вдруг… Разве у него были основания заключить, что в павильоне во дворе Дома конвокаций висел именно ее плащ — вернее, плащ, который она украла? В Барнабас-плейс ему об этом предмете одежды рассказать не могли — там о нем не знал никто, кроме покойного Джема.
Но молодой человек узнал плащ и объявил его своим. Самое очевидное и простое объяснение — он говорил правду.
Выходит, секретарь лорда Арлингтона, приходивший во двор Дома конвокаций, — не кто иной, как мужчина, которого Кэт укусила за руку в ночь, когда Пожар погубил собор Святого Павла.
По всей вероятности, и Джон, и Хэксби говорили о том самом тощем молодом человеке в зеленом камзоле, который оттащил Кэт от горевшего собора."
"Но значит ли это, что он соглядатай на государственной службе? Известно ли ему, для чего Кэт в тот вечер пришла к собору Святого Павла?
Дождь лил как из ведра. Ближайшие часы на башне некоторое время назад пробили полночь.
Госпожа Ноксон ушла к себе и, скорее всего, уже заснула.
Джон ночевал в пристройке рядом с кухней. Марджери спала на чердаке рядом с Кэт, но служанку было и пушками не разбудить, к тому же она храпела так громко, что заглушила бы даже последнюю трубу Судного дня.
Кэт никто не помешает — главное соблюдать осторожность.
Ее свеча до сих пор горела. Кэт спала у окна. Поднявшись с соломенного тюфяка, девушка завернулась в одеяло. Сундук Джема, теперь принадлежавший ей, стоял в изголовье.
