Если только здесь нет потайных комнат, о которых мне неизвестно. Но туда никто не заглядывает, разве что в случае крайней необходимости — мы установили внутри леса, однако находиться в здании все равно опасно. От сильного ветра башня раскачивается. Каждый день сверху падают камни. Но Ловетт долго проработал здесь до войны — он еще мальчишкой помогал отцу, одному из главных каменщиков Иниго Джонса. Он знает собор как свои пять пальцев и здраво оценивает риски.
Я задумался над словами чертежника. Похоже, что Ловетт вошел в кабинет через вторую дверь, с галереи над клуатром.
— Как Ловетт добрался до этой комнаты?
— Допустим, что он попал сюда из здания собора. Значит, он шел по галерее за второй дверью. Однако для этого требуется большая смелость.
— Далеко они уйти не успели, — произнес я. — Горшком пользовались недавно."
"Хэксби отодвинул стул и поднялся с большим трудом, будто руки и ноги ему больше не подчинялись. Чертежник решительно произнес:
— В таком случае немедленно отправляемся на поиски госпожи Кэтрин, сэр.
В случившемся есть моя вина, и я должен исправить содеянное.
Дверью, ведущей на галерею, мы воспользоваться не могли, потому что Ловетт запер ее на засов с другой стороны. Я спустился по лестнице обратно в павильон, Хэксби следовал за мной. Кожаная завеса скрывала дверь, ведущую из павильона в клуатр под галереей. Хэксби предложил взять второй фонарь, так мы и поступили.
Я откинул завесу, а чертежник тем временем искал в связке нужный ключ.
— Простые люди говорят, что после Пожара здесь видели призраков, — проговорил Хэксби.
— Среди развалин бродят духи тех, кто погиб и чьи тела так и не нашли. Они ищут свои бренные останки, ведь без них несчастные не смогут восстать в Судный день и приветствовать нашего Спасителя.
Я промолчал. В детстве я сполна наслушался подобных рассуждений, и теперь они меня не трогали — так перенесенные в юные годы оспа или корь потом всю жизнь защищают человека от этих болезней.
Хэксби толкнул дверь, и нас обдало холодным, влажным воздухом, в котором стояли запахи гари, каменной пыли и склепов.
— Ни разу не заходил сюда ночью, — прошептал чертежник.
По крытой аркаде мы прошли туда, где к стене до сих пор были прислонены остатки южной двери. Я замер на пороге. Мы оба прикрыли фонари плащами. Я стоял, дожидаясь, пока глаза привыкнут к темноте. Единственным звуком было дыхание Хэксби возле моего плеча. И постепенно на небе у нас над головами показались несколько звезд.
Я прошептал:
— Дорогу вы знаете.
