И вдруг части головоломки сложились в единое целое.
— Ловетт здесь, — произнес я. — В соборе. Вам было известно об этом с самого начала, потому что именно вы впустили его сюда. Знали вы и о том, что Ловетт непременно придет за дочерью. Это вы сказали ему, где искать госпожу Ловетт. Вы заманили меня в ловушку.
— Выслушайте меня, — взмолился Хэксби. Его голос звучал чуть громче шепота. — Я скажу вам правду, всю правду. Клянусь, это не ловушка.
Чертежник отодвинул лежавшие на столе бумаги и поставил на освободившееся место фонарь.
Потом опустился на стул. Хэксби указал на второй стул рядом с дверью, ведущей на лестницу.
— Пожалуйста, садитесь, господин Марвуд.
— Сейчас не время для посиделок и бесед, — возразил я, тоже понизив голос. — Вы меня обманули, сэр.
— Вовсе нет. Даю слово. Как и вы, я забочусь только о благе госпожи Ловетт. И боюсь, из-за меня она угодила в западню.
— В таком случае нужно действовать, и как можно быстрее. Ради госпожи Ловетт.
Я взял со стола фонарь и обошел комнату. Открыл шкаф и сундук, заглянул в каждый угол и подо всю мебель.
Все это время я напряженно прислушивался.
— Опрометчивыми действиями мы ей только навредим, — заметил Хэксби. — Сэр, прошу вас, сядьте. Мне неудобно вертеть головой из стороны в сторону.
Поведение и слова чертежника несколько меня успокоили. Злобы от него не исходило, только неимоверная усталость.
— Хорошо, говорите, — сдался я. — Слушаю. Но поторопитесь.
— Вы обвиняете господина Ловетта в тяжких преступлениях, — начал Хэксби. — Убийства, поджог в Уайтхолле.
Поверьте, мне обо всем этом ничего не известно. До вчерашнего дня я даже не знал, что Ловетт в Англии. Он сказал мне, что вернулся за дочерью. Ловетт хочет уехать вместе с ней.
Под столом я заметил ночной горшок, но тот оказался пуст. Я спросил:
— Давно Ловетт прячется в соборе?
— Вторую ночь. Он приходил сюда и до этого, но не со мной.
Я взял горшок и принюхался. От него исходил запах мочи, но это еще ничего не значит.
— А с кем же?
— С другим старым знакомым, еще с прежних времен.
Он здесь работает. Днем в соборе трудится бесчисленное множество ремесленников.
Я ждал, но Хэксби не стал называть имя сообщника Ловетта. Я провел пальцем по дну горшка. На ощупь оно оказалось влажным.
— Видимо, этот человек не просто ремесленник, — предположил я. — Должно быть, он обладает здесь некоторыми полномочиями.
— Возможно, — ответил Хэксби. — Но его имя вам знать ни к чему. Мы с ним знакомы давно — сами понимаете, с каких времен.
