Я рассчитывал на то, что цвет ткани будет казаться намного темнее, чем при дневном свете на Примроуз-хилле.
Но Олдерли уже нетерпеливо отмахивался:
— Так чего хотела мачеха?
— Спрашивала, удалось ли нам что-нибудь выяснить об убийстве вашего слуги, сэр. Я о Лейне. Господин Уильямсон велел мне оказать ей любезность. Встретиться в Колыбельном переулке предложила госпожа Олдерли — видимо, не хотела тревожить вашего отца.
Эдвард налил себе еще вина и откинулся на спинку скамьи, размышляя над моими словами.
— Ну и как, удалось вам что-нибудь выяснить?
— Нет, сэр, ничего.
Олдерли осушил чашу до дна. Достав кошелек, он вытряхнул оттуда золотую монету, бросил ее на стол между нами и пододвинул ко мне.
— Если мачеха снова пожелает вас видеть, сообщите мне, Марвуд. Договорились? Это для ее же блага.
Я глядел на монету:
— Да, сэр.
— Пришлете мне записку в Барнабас-плейс. — Олдерли поднялся из-за стола и замер, чуть покачиваясь и глядя на меня сверху вниз. — Я щедро отблагодарю вас за услугу. Но я не прощаю тех, кто берет мои деньги и не исполняет обещанного.
Эдвард Олдерли отвернулся и нетвердой походкой побрел к лестнице. Я накрыл соверен ладонью и придвинул монету к себе.
В Савое отец сидел со свечой и читал Библию. Когда я вошел в гостиную, он даже не поднял головы. Набросив серый плащ на спинку кресла, я ждал, прекрасно зная, что в такие моменты ему нельзя мешать.
Вскоре отец с улыбкой поглядел на меня.
— Хорошая новость, Джеймс, — объявил он. — «Тогда возвысил царь Даниила, и дал ему много больших подарков, и поставил его над всей областью вавилонской и главным начальником над всеми мудрецами вавилонскими»[13].
Чудесно, не правда ли?
— Да, сэр. Вы ужинали?
Батюшка лишь пожал плечами:
— Может быть. А помнишь слова о приговоренных? О том, как их, связанных, ввергли в геенну огненную? Это ведь, кажется, тоже из Книги пророка Даниила.
— Что-то запамятовал, сэр. Хотите, позову служанку? Пусть она принесет вам немного бульона.
Отец, казалось, не слышал.
— Никак не найду, — бормотал он.
— Какая досада! Ну не мог же ты забыть этот стих!
Книгу пророка Даниила я знал почти наизусть, ведь в мои детские годы батюшка все время читал ее нам вслух.
— Не помню.
— А должен помнить, — недовольно нахмурился батюшка. — Приговоренные одеты в мешковину, их головы посыпаны пеплом, а большие пальцы рук связаны за спиной, и их, как волов, гонят по широкой дороге, ведущей в преисподнюю, а затем…
— У них связаны большие пальцы?
— А?.. Да, конечно.
