Однако в этот момент он рванулся к ней. Клинок, нацеленный в лицо, полоснул по шее. Сэр Дензил широко разинул рот. Его голубые глаза округлились. Он устремил на Кэт испуганный застывший взгляд.
Девушку охватила паника. Сейчас прискачет Эдвард и схватит ее…
— Отпустите, — прошептала Кэт. — Умоляю вас, сэр…
Но вместо этого пальцы сэра Дензила еще крепче стиснули ее запястье. Тогда Кэт вонзила нож ему в шею и повернула клинок. Он с воплем откинулся назад и наконец-то ослабил хватку. Кэт высвободила руку.
На шее у сэра Дензила возник блестящий кроваво-красный шар.
Он все рос и рос, а потом лопнул, заливая угли и растекаясь вокруг головы сэра Дензила, будто алый нимб, до того яркий, что на него больно было смотреть.
— Да чтоб меня, здесь кто-то есть! — раздался крик кузена Эдварда. — Кроутон! Кроутон!
Кэт развернулась и бросилась бежать. Мокрый подол бил ее по ногам. Она неслась по вспаханному склону, в это время года покрытому травой, засохшими сорняками, молодыми деревцами и кустиками. У нее за спиной отчаянный лай Голозадого подхватили другие мастифы, собак подгоняли Эдвард и слуга.
Ноги сами принесли Кэт на извилистую тропу — она образовывала углубленную колею в земле, и по обе стороны ее пересекали корни чахлых деревьев. Тропа круто уходила вниз, и чем дальше убегала Кэт, тем тише становились и крики, и лай.
Но за ней никто не гнался.
Кэт все мчалась вперед и наконец, едва переводя дух, добралась до перелаза. Судя по солнцу, одна из дорог за перелазом ведет на восток, а вторая на запад.
Повернув направо, Кэт будет двигаться в восточном направлении, дойдет до Хаверсток-хилла и вернется в Лондон тем же путем, каким пришла сюда. Но им же наверняка воспользуется кузен Эдвард. Кэт повернула на запад и побрела по безлюдной, незнакомой ей местности где-то к северу от Сент-Мэрилебон.
Но уж лучше неведомые опасности, чем те, которые ей известны.
Только тогда Кэт сообразила, что оставила серый плащ на изгороди.
Когда девушка добралась до кофейни, уже почти стемнело. Одежда вся в грязи, платье порвано.
Вдобавок она промокла до нитки: пока Кэт шла в город, погода испортилась и полил дождь, а у нее теперь не было даже тонкого плаща. Должно быть, от Примроуз-хилла Кэт прошла семь-восемь миль, не меньше. Она сама не знала, что страшнее: пугающая своей дикостью местность на пути к Лондону или улицы и предместья, кишмя кишащие нищими, готовыми на все, лишь бы поживиться.
В голове у Кэт сгустился ядовитый туман, отравлявший все ее мысли.
