Насколько мне было известно, он до сих пор полагал, будто об исчезновении его племянницы знают только обитатели Барнабас-плейс, для остальных же это секрет. С другой стороны, мне было любопытно, что здесь делают Олдерли и его сын. Тут над Уотлинг-стрит низко пролетела речная чайка, и у меня возникла идея.
— У господина Уильямсона есть доля склада на Темза-стрит, сэр, — прибавил я. — Вот решил сделать крюк и зайти проверить, как идет разбор завалов.
Олдерли пожал плечами:
— Полагаю, с черепашьей скоростью. Впрочем, как везде.
Эдвард Олдерли обернулся и злобно поглядел на меня одним глазом:
— Не просто с черепашьей, сэр. — Хотя молодой человек обращался к отцу, его взгляд был обращен на меня. — Со скоростью бестолковой, ноющей сонной черепахи.
— Очень смешная шутка, сэр, — вставил Манди, мажордом Олдерли.
— Ничего смешного здесь нет, — тут же набросился на него Эдвард. — Уж вы-то должны это понимать, Манди.
Мажордом покраснел и отвернулся: его уверенность растаяла без следа.
— Значит, Уильямсон владеет частью склада? — уточнил Эдвард.
— Насколько мне известно, нет, сэр, — ответил я. — Господин Уильямсон ее только арендует.
— Значит, ему повезло. — Эдвард опять повернулся к отцу. — В голове не укладывается, что негодяи-судьи вынесли такое несправедливое решение, сэр. Какой из этого проклятого француза поджигатель? Они бы еще меня обвинили!
Я понял, о чем речь. Парламент обратился к судьям с вопросом: кто с точки зрения закона должен восстанавливать здания, пострадавшие от Пожара, — домовладельцы или жильцы? В понедельник стало известно: судьи постановили, что ответственность можно возложить на жильцов, только если будет доказано, что вина за Пожар лежит на них или их соседях.
Но поскольку сознавшегося в поджоге француза казнили на прошлой неделе, очевидно, что Пожар — результат вражеских козней. Посему судьи решили, что парламент должен взыскивать деньги с домовладельцев. В Уайтхолле, Вестминстере и даже в Сити в открытую говорили, что француз, человек по фамилии Юбер, безумен и его признанию нельзя верить.
Однако он оказался подходящим козлом отпущения.
Манди деликатно кашлянул и обратился к господину Олдерли:
— Мне распорядиться, чтобы и этот участок тоже измерили и расчистили, сэр? На это уйдет время — работы очень много.
Не сдержавшись, я резко выдохнул. Эдвард зыркнул на меня единственным глазом: он заметил мое удивление. Надеясь усыпить его бдительность, я сделал вид, будто на меня напал кашель.
