Развалины кишели невидимками: некоторые люди здесь жили — возможно, они поселились в руинах своих домов, — другие рыскали среди обломков. На секунду Кэт осознала, что такое истинная нищета: даже бедная прислуга во дворе «Трех петухов» в большей степени наделена благами, не говоря уж о богатой наследнице в Барнабас-плейс.
Отчаянно пытаясь отвлечься от пугающих мыслей, Кэт постаралась представить дома для бедных в идеальном городе — скромные, но достаточно просторные. Строить их следует из кирпича на прямых улицах с хорошими сточными канавами и водокачками на каждом углу.
И никаких закопченных землянок.
Firmitas, utilitas, venustas. Кэт повторяла эти слова, будто заклинание-оберег. Firmitas, utilitas, venustas. Дома бедных должны быть прочными, полезными и красивыми.
Закапал дождь. Держа в руке нож и стараясь двигаться бесшумно, Кэт вернулась на Феттер-лейн, а затем пошла обратно во двор «Трех петухов» — больше ей было некуда деваться. Она робко постучала в дверь.
Убедившись, что на пороге действительно Кэт, госпожа Ноксон впустила ее.
В коридоре горела всего одна свеча. Затем хозяйка снова заперла дверь и на задвижку, и на засов, и на замок. А когда обернулась, Кэт по одному ее взгляду поняла: госпожа Ноксон знает, что стряслось.
— Госпожа, они уже пришли? Марджери и Джон?
Госпожа Ноксон кивнула.
— Разберусь с тобой утром, — прошептала она. — Иди спать, Джейн.
Ненастоящее имя Кэт она выплюнула, будто испортившееся мясо.
Девушка сделала книксен. Ее плащ вымок насквозь, а полы были заляпаны грязью, перемешанной с пеплом.
Да и подол платья выглядел ничуть не лучше. Завтра надо будет потрудиться, чтобы это все отчистить, — как будто ей мало неприятностей!
Зайдя на кухню за свечой, Кэт стала взбираться по лестнице. Чем выше она поднималась, тем прохладнее становился воздух.
Девушка с тревогой заметила под дверью их с Марджери чердака полоску света. Она остановилась на лестничной площадке. Изнутри доносились звуки: шаги, пыхтение, скрип и скрежет, будто по голым доскам пола волокли что-то тяжелое.
Избегать Марджери все равно не получится, и откладывать их встречу не имеет смысла.
Кэт подняла щеколду и открыла дверь. Девушку тут же обдало холодным влажным воздухом. Окно было открыто нараспашку. Свеча стояла на табурете возле соломенного тюфяка, на котором спала Кэт. Ее пламя колыхалось на ветру, и на покатом потолке плясали тени. Марджери стояла у окна с каким-то свитком в руке.
