Кожа была разрисована сценами охоты, но красные и зеленые тона потемнели от времени и дыма, превратившись в пятнисто-коричневые.
Госпожа Олдерли указала мне на скамью перед камином, стоявшую перпендикулярно ее креслу.
— Спасибо, что пришли, господин Марвуд. Извините, что позвала вас сюда. Вам наверняка любопытно узнать, в чем дело.
С минуту мы молчали. В состоянии покоя ее овальное лицо казалось почти мрачным. Карие глаза были наполовину скрыты тяжелыми веками. Сколько ей лет? Тридцать? Тридцать пять?
Наконец госпожа Олдерли вздохнула, как будто на душе ее лежал какой-то груз, и пошевельнулась в кресле.
— Для начала хочу спросить, удалось ли выяснить что-нибудь новое об убийствах? Насколько понимаю, теперь их два. — Заметив мое удивление, она пояснила: — Вчера мой супруг встречался с господином Уильямсоном в Уайтхолле, и тот рассказал ему про второго мужчину.
— Мне больше ничего не известно, мадам.
Ее длинные пальцы играли с кисточкой на подлокотнике кресла.
— Тогда задам второй вопрос: готовы ли вы рассмотреть конфиденциальное предложение? И каков бы ни был ответ, могу ли я рассчитывать на ваше молчание?
Я задался вопросом: понимает ли она, как трудно мне отказать ей в чем бы то ни было, особенно когда она разговаривает со мной в столь доверительном тоне?
— Да, — ответил я.
Госпожа Олдерли устремила на меня испытующий взгляд:
— Вы поможете мне разыскать племянницу моего мужа?
Просьба привела меня в замешательство.
— Разве она не в деревне? Вы говорили, что плохое самочувствие заставило ее уехать к друзьям.
— Я сказала неправду. Так вы будете мне помогать или нет?
Я все же попытался проявить осмотрительность:
— Насколько возможно, мадам. Однако необходимо, чтобы господин Уильямсон…
— Относительно господина Уильямсона не беспокойтесь. Но помните: он не знает, о чем я вас прошу и с какой целью. И вы не должны ему об этом говорить, пока я вам не велю.
— А господин Олдерли?
— Ему ничего не известно, и я предпочитаю, чтобы он и дальше оставался в неведении.
— Но, мадам, прежде чем принять решение, мне нужно узнать подробности, — заметил я.
Ее губы сжались в тонкую нитку. Однако госпожа Олдерли кивнула:
— Хорошо. — Тут она едва заметно улыбнулась. — Но сначала спрошу, как вам понравились комнаты, которые вы сегодня осматривали?
— В Савое? — И опять эта женщина застала меня врасплох. — Очень понравились, мадам. Я переезжаю туда.
— Полагаю, вашему отцу тамошняя обстановка придется по душе, — заметила госпожа Олдерли.
