Она стучала зубами под горячим душем, долго терла жестким полотенцем свое тело, ставшее ей постылым, а перед тем как выйти из ванной, до крови прокусила себе ладонь, чтобы сдержать вой.
* * *Катю как будто кто-то толкнул среди ночи. Она сунула ноги в тапки и тихонько выскользнула в коридор. Пробежала по нему до окна. Прижалась лицом к холодному стеклу. Двор был таким же пустынным, как кусочек улицы, видневшейся за забором. Ни души. Ее сердце билось в груди, как в клетке. Ей легче умереть, чем вынести это одиночество и безнадежность заточения.
Вдруг на улице показался силуэт высокого мужчины с лопатой. Он чистил снег у гаража. Может, это Игорь? У него нет ни гаража, ни машины, ни лопаты, но если она сейчас не убедит себя в том, что это он, то просто не доживет до утра.
* * *"
"Константин Николаевич не пил и не спал. Он не пил, потому что не хотел спать. Ему жалко было тратить жизнь на обычный сон, не говоря уже о тупом хмельном провале. Если бы он не был таким осторожным человеком, множество раз обжигавшимся на молоке, таким строгим теоретиком, он, наверное, назвал бы свое состояние счастьем.
Какой прекрасный подарок неожиданно преподнесла ему судьба. Обворожительную, бесконечно милую женщину, которую он может спасти из плена странного, загадочного недуга. Он проверил маршрут ее путешествия. Невероятно, но Катя в состоянии, которое трудно назвать адекватным, ничего не забыла, не перепутала. Расстояние, которое она проехала на грузовике, а затем прошла пешком, оказалось очень большим. Константин Николаевич полдня ездил по сложной местности на машине.
Обнаружил описанные Катей стройку, свалку, вагончики для проживания рабсилы (от слова «рабы»), лес, школу, родник… У одного из вагончиков он и обнаружил молодого румяного армянина. Поколебавшись, обратился к нему:
– Простите, я ищу свою племянницу. У нее случилось беда. Дача загорелась. Соседи говорят, она побежала куда-то раздетая. Пожарников искать или телефон, не знаю, но, похоже, заблудилась. Это было дней десять назад. Понимаете, в московской квартире она не появилась.
Вот я ищу, может, кто-нибудь ее видел.
– Раздетый? – живо отреагировал армянин. – Такой красивый? Да! Я видел. Я дал одежду. Надо искать. Я поеду с вами.
Константин Николаевич молча скептически смотрел на раскрасневшуюся физиономию парня, заблестевшие глаза. Обрадовался, придурок. Вспомнил приятные минуты. Воспользовался беспомощным состоянием женщины. Был бы я помоложе, дал бы ему в нос.
– Спасибо, – произнес он вслух. – Не нужно.
