– Значит, вы просите меня поработать с вашим мужем. Хорошо. Разумеется, не сейчас. Принесите в любой из ближайших дней с утра его фотографию, какие-то вещи: часы, расческу, майку… А пока, вне дела, скажите: вы считаете, что между вашим мужем и Катей была связь?
– Нет, я так не считаю. Я бы заметила. Они достаточно искренние люди. Мне кажется, правда хуже. С ее стороны есть, точнее, была симпатия с легким интересом, которая могла перерасти в желание, роман. А для него, мне кажется, она стала мечтой.
И просто поселилась в нем. Он так всегда ею любуется, говорит при мне, как она красива, относится с такой нежностью. Один ее знак – и он провалится с головой в эту страсть, забыв обо всем на свете. Мне трудно говорить о таких вещах, но вам… Я всю жизнь очень сильно его хочу. Но в последнее время мне стало казаться, что он думает о ней, когда мы вместе. Что он именно так возбуждается.
– Как я понимаю, вам требуется мое отношение к вашей теории. Ну, допустим, все так и окажется.
Что вы захотите предпринять? Воздействовать на него, как на Катю? Стереть естественные эмоции, мысли, создать проблемы, через которые ему придется пробираться, чувствуя лишь страх от того, что теряет себя? Вы этого хотите?
– Пока я хочу лишь все точно знать. Я больше не могу так жить. У меня душа стала, как у старухи. Ни надежды, ни веры, ни радости. Вы – мой последний шанс на спасение. Вдруг все это не так, и можно жить, как прежде.
Ирина высадила Валю у подъезда и какое-то время смотрела ей вслед.
Хранительница очага. Как безмятежны искренние мужчины рядом с преданными женами!
* * *"
"Профессор Тарков задумчиво шагал по своему маленькому кабинету. Он в который раз выстраивал картину болезни, объективную и субъективную информацию о личности больной, память услужливо предлагала похожие случаи из практики. Казалось, еще чуть-чуть – и он услышит щелчок, как обычно бывает, когда составные части занимают свои места и возникает ясная, окончательная, бесспорная конструкция.
Диагноз Таркова. За всю свою долгую жизнь и бурную практику он ни разу не ошибся в диагнозе. Константин Николаевич сел за стол, перечитал историю болезни Кати Артемьевой, затем долго рассматривал свои записи в блокноте, сделанные во время бесед с Катей, провел пальцем по графику маршрута, составленного с ее слов. Она в деталях описала местность, по которой бродила, сбежав из дома, людей, которых встречала.
