Но когда она вошла в квартиру, увидела Катю, которая сидела на кровати в вечернем платье и рассматривала под светом торшера свои украшения, то сразу поняла, что на легкое объяснение ситуации рассчитывать не приходится. Катя взглянула на Дину отрешенным взглядом, узнала, но не обрадовалась, не удивилась, только сказала: «Смотри, как чудесно сияет этот камень, у меня просто глаз не хватает, чтобы налюбоваться».
– Видишь, как… – упавшим голосом пробормотал Игорь.
– Да. Но она дома, – Дина старалась говорить бодро. – Понимаешь, главное – она дома, и мы спокойно во всем разберемся.
Ты покормил ее?
– Она ничего не хочет. А меня вообще не видит и не слышит.
– Ничего. Я сейчас. Я принесла кое-что. Анна Ивановна с утра специально на рынок ездила.
Дина привезла хорошее мясо, красное вино, овощи, острые приправы, которые так любила Катя. Но, увидев ее, приготовила младенческий вариант питания. Даже кофе решила ей не давать.
– Ну-ка, оставляем все эти штучки-дрючки, – радостно и не слишком фальшиво провозгласила Дина, войдя с подносом в спальню, – и приступаем к завтраку.
Катя не повернула головы. На этот раз она с восхищением смотрела в зеркало с ручкой на крупный крест с яркими аметистами, который висел на ее шее."
"– Катя… – уже менее уверенным голосом позвала Дина. – Отвлекись на пять минут. Тебе нужно поесть. – Она поставила поднос на тумбочку у кровати и легонько сжала Катин локоть. Та, не глядя, нетерпеливо освободилась и продолжала свое занятие. Она даже не повела взглядом в сторону Дины, лишь подняла и опустила длинные, сильно накрашенные ресницы.
Как будто занавеску задернула. «Она же никогда не красилась дома, – подумала Дина. – Приходила, и с порога сразу в ванную – смывать макияж. Что же это все значит?»
– Слушай! – Игорь решительно подошел к Кате и сильно встряхнул ее за плечи. – Может, ты прекратишь, наконец, заниматься этой фигней! Тебе человек через всю Москву пожрать привез. А ты выпендриваешься, как идиотка!
– Подожди… – Дина собиралась сказать что-то примирительное, но осеклась, глядя на Катино лицо.
Гладкий лоб прорезали две гневные морщины, ноздри вздрагивали, а взгляд ярких глаз, казалось, должен был уничтожить того, кто им сейчас так не нравился. Это был убийственный сплав презрения, ненависти и страха. На Игоря взгляд подействовал, как сильный удар по лицу. Он сначала покраснел, затем кровь отхлынула, резко выделились скулы на осунувшемся лице. Дина с ужасом увидела, как его крупная рука сжалась в кулак и поднялась.
