Просто я зарабатываю психологическими опытами. Что-то вроде фокусов.
– Приключение становится еще более занимательным. Что вы еще можете сказать обо мне?
– Вы были в заключении.
– Черт! Правда, об этом не писал только ленивый. Вам действительно платят за столь незатейливые фокусы?
– Представьте себе… – Ирина с наслаждением выпила бокал густого красного вина, взяла маленькую шоколадную розу из массивной старинной вазы. Теплая волна успокоила, разлилась по сосудам, согрела руки, ноги, осветила изнутри лицо. Она подняла длинные ресницы, внимательно посмотрела на Александра, и у того перехватило дыхание.
Такими прекрасными показались темно-зеленые глаза, щеки цвета дорогого фарфора, четкого и строгого рисунка губы.
– Расскажите еще что-нибудь обо мне.
– Хорошо. Сейчас. – Ирина легко коснулась лба Александра, прикрыла глаза. Александр зачарованно следил за тем, как меняется выражение ее лица. На нем появились растерянность, горечь, кончики губ опустились вниз скорбно, печально, жалобно."
"– Очень тесное помещение, – быстро заговорила она.
– Стены покрашены коричневой краской. Пол бетонный, мокрый. Я не могу вытянуть ноги. У меня болит колено, наверное, вывих коленной чашечки. Дышать больно: сломана ключица и одно ребро. Поврежден глаз. Я не дышу. Боль на мгновение проходит. Новый вздох причиняет ужасную муку. Я плачу. Мне кажется, я кричу. Господи, забери ты у меня эту проклятую жизнь! Я хочу одного – не дожить до утра. Но меня никто не слышит…
Ирина открывает глаза и видит бледное лицо Александра.
– Что это такое? – спрашивает он. Его губы дрожат. – Я действительно никому не рассказывал. Это был мой первый карцер. Меня посадили мальчишкой за хулиганские песни.
* * *Ирина проснулась и с наслаждением потянулась, не открывая глаз. Простыни были шелковыми и душистыми, воздух в спальне теплым и свежим. Она приоткрыла ресницы, стараясь сохранить остатки сладкого сна, и рассмотрела в полумраке тяжелые парчовые шторы богатого темно-зеленого цвета с красноватым отливом, множество красивых массивных светильников, стены цвета солнечного заката, обшитые дубовыми панелями.
Ирину заполнило блаженное чувство уверенности, что это ее дом, что она уже была здесь когда-то. В каком-то параллельном существовании. Она глубоко вздохнула и прислушалась к себе. Сознание было спокойным и ясным, тело отдохнувшим, сильным, упругим, а чувства улеглись по своим местам, как довольные собаки. Ирина не повернула головы, не посмотрела на соседнюю подушку.
