Он очень занят, пишет диссертацию.
Валя смотрела на Катю со странным чувством, которое не смогла бы выразить словами. Недоумение, узнавание, тоска по прошлому, которое сейчас казалось таким беззаботным, понимание, что его нельзя вернуть, потому что они обе так изменились. Катя все так же красива, выглядит здоровой, спокойной, но Валя чувствовала безошибочно, что их души сейчас очень похожи. По ним как будто каток прошел. Она не посмела сделать движение первой. Но когда Катя обняла ее, крепко прижала подругу к себе.
– Господи, как я рада. Ты такая молодец, что пришла. Я даже не надеялась.
– Почему? Ты что? Я все время о тебе думала. – Катя отстранилась, окинула взглядом похудевшую Валину фигуру, осунувшееся лицо, палку. – В чем все-таки дело? Ты прошла обследование?
– Да мне уже не нужно, – отмахнулась Валя. – Мне лучше с каждым днем. Ты сама видела, я гимнастику делаю.
Они провели странный вечер. Им было хорошо вместе, но они не пытались преодолеть тонкую, как паутина, границу. Каждая из подруг осталась на своей территории – со своей тайной и своим нежеланием кого-то в нее посвятить.
Во время разговора с Тарковым и Дмитрием Катя поняла, что Валя, возможно, имела отношение к тому, что с ней произошло. Сейчас ей казалось, что и Валин внезапный недуг тоже каким-то образом связан с ней, Катей. Она иногда ловила на себе Валин взгляд, в котором были и желание искренности, и страх перед нею. Но Катя не хотела откровений. Она переживала период понимания того, что самый близкий и самый знакомый человек – это все-таки другой человек.
– Валя, ко мне недавно приезжала Дина, подруга. Помнишь ее? Она лицо салонов «Черный бриллиант». Предложила в плане эмоциональной реабилитации пойти с ней на какой-то элитный прием. Знаешь, с демонстрацией нарядов, драгоценностей, с участием всяких звезд. Я подумала, давай пойдем вместе, когда тебе станет легче ходить. Посидим, посмотрим. Я как-то была с Диной. Все как в голливудских фильмах. Дина еще и платья в таких случаях дает.
– Давай. Почему нет? Я, честно говоря, здесь одна иногда просто на стенку лезу.
Дима поздно приходит.
Простились, в общем-то, с надрывом. Каждая чувствовала, что вместе легче справиться с тем грузом, который просто повис на их душах. Но почему-то обе понимали, что рассчитывать придется только на себя.
Катя всю ночь лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к стуку дождя на крыше. Она никогда не знала одиночества, боялась его пуще всех несчастий, как все очень любимые женщины.
