Иначе, даже объятые пламенем, машины бы врезались друг друга и вылетали с дороги, как бильярдные шары, – все эти «Форды», «Хёндаи» и «Гелендвагены». А так люди даже ничего не успели понять и наверняка закончили жизнь, проклиная мэра и пробки, и даже не подозревая о занесенной над ними длани Всевышнего.
– Етить твою налево… – произнес Василий, обгрызая ноготь. – Да скока же их там?
– Это еще относительно небольшая пробка. Совсем не «час пик». Когда какие-нибудь шишки с кортежем проезжают, пробки бывают и побольше, – ответил биолог.
Наконец они добрались до момента, где Николай увидел человека в ОЗК. Теперь, рассмотрев его лучше, они увидели, что тот идет, сгибаясь под тяжестью большого рюкзака. Через плечо у него был перекинут автомат – по виду «калашников».
Когда запись дошла до отметки, которую Малютин запомнил, он включил замедленный режим.
– Да в рот компот… – Вася аж заерзал на месте, глядя в экран вытаращенными глазами.
Оно явно было живое. Быстро перемещалось, словно прячась за автомобилями.
И приближалось к человеку. А потом и это нечто, и человек в костюме химзащиты исчезли из поля видимости, потому что аппарат полетел дальше, безразличный к тому, что происходило внизу.
Марина смотрела молча, лишь лицо ее то бледнело, то наливалось краской.
– Я так и знала, – наконец произнесла она. – То, что столица погибла… это своего рода секрет Полишинеля.
– Какого шинеля? – поднял брови Васька.
– Да и про другие города… я тоже не сомневалась, – проигнорировав его вопрос, продолжала она.
– Мы очень многого не знаем о мире, в котором теперь живем. Сидим здесь, как хомяки, доедаем свои запасы…
– Но люди-то в Москве есть, – произнес Малютин.
– Люди? На сотню тысяч мертвых увидели одного живого. И прячутся, как мы. А на открытом месте без костюма не пройти. Хорошая жизнь…
– Другой нет.
– Может, где-то и есть. Но далеко. Знаешь, я видела птицу… – ее голос стал задумчивым. – В бинокль. Я в него иногда смотрю на Москву, когда нет облаков.
– Мне давно птицы не попадались. Даже обычные грачи и воробушки. Никитич подстрелил какую-то курицу – и уже радость. Какую еще птицу ты видела?"
"– Да уж не синюю птицу счастья и не аиста, приносящего детей… Но и не ворону, – произнесла женщина задумчиво. – Я хоть и школьницей была, когда конь бледный пришел, но хотела поступать на астрофизику… Смешно, да? Все отговаривали. Зачем, мол, бабе на звезды смотреть? Зато я знаю, что такое угловой размер.
