– Нет ничего стыдного в том, что, пережив такой ад, от которого даже сильные и уравновешенные люди на твоих глазах вешались или сходили с ума, ты всего лишь немного съехал с катушек. Подумаешь, тебе снится, что ты упырь-людоед. Было бы странно, если бы тебе и дальше снилось, что ты ходишь по парку аттракционов или отдыхаешь в тропическом раю».
Так он себя успокоил.
Костер почти прогорел, и было темно. Судя по тому, что часовые были всё те же, шла еще первая половина ночи. То есть он проспал всего несколько часов.
Он огляделся, посмотрел на спящих.
Часовые курили и тихо переговаривались.
– Хреново как-то мне. Муторно, – произнес один, почесываясь.
– Угу. Будто в голову шуруп вкручивает. Дерьмо тут какое-то. Надо отсюда валить.
– А что потом будем делать?
– Вернемся к ним в деревню и там поживем какое-то время. А потом двинемся вместе на восток – подальше отсюда. Туда, где радиация поменьше и жить можно…
– А если они не захотят?
– Смешной. Да кто их спрашивает? Хотя… мужики могут оставаться. А женщин мы с собой заберем.
– Кроме старушек, – добавил второй, усмехнувшись, и начал тихо насвистывать какую-то песню, похоже, блатную. Замолчал, когда кто-то заворочался и выругался во сне. После этого какое-то время они сидели молча.
И вдруг оба замерли.
– Слышал это?
– Да иди ты. Показалось.
– Нет, не показалось.
– Здание стояло двадцать лет без окон, чего ты хочешь? Тут прогнило все. Хорошо еще, что не рухнуло.
Биолог перевернулся на другой бок, но сон больше не приходил. Особенно после услышанного.
Ему и самому начало казаться, что будто сами по себе скрипят полы и в стенах опять раздается знакомый шорох.
А еще ему начало казаться, что он слышит какой-то странный звуковой фон.
«В каком ухе у меня звенит? Неправильно. У меня звенит в обоих ухах»."
"Подумав, он вставил в уши силиконовые «затычки» от плеера. Само устройство, заряженное на несколько суток работы от генератора, было размером с флешку.
Сказав в поселке, что его плеер сломался, он соврал.
Какое-то время ученый лежал и действительно слушал музыку.
Немудрящую попсовую песню отечественного исполнителя. Потом ему это надоело. Но «затычки» он не вынул. С ними не было этого странного навязчивого фона.
Он привык доверять своим предчувствиям. И сейчас ощущал странную тревогу: страх пополам с тоской.
И тем не менее Малютин поднялся.
Не таясь, но и стараясь не шуметь, он пошел по коридору.
– Куда? – окликнул его один из часовых.
– Отлить. Я надеюсь, сопровождать не будешь.
