– Такой дилетантский подход к судьбам людей и будущему цивилизации мне, уж извините, непонятен!
Да. В таком состоянии не следовало сюда приходить. Впрочем, даже находясь в отличной форме, я бы не смог переиграть Тобольгана. Мы оба правы, каждый по-своему. И с точки зрения логики он прав более, чем я. На Земле тоже многие считали, что этичнее оставаться в стороне: в конце концов, мы не отвечаем за космические катаклизмы, а за вмешательство в развитие чужой цивилизации отвечать придется.
Хотя бы перед собой. Но я не признаю такой логики. Да и остальные участники операции тоже. Хотя после последних событий я не могу с уверенностью сказать, что признают Артур и Стас, а чего они не признают.
Хозяин прошелся взад-вперед, привычно глянул в окно, зевнул.
– Да и вообще все это ерунда. И зачем я влез с вами в детскую дискуссию… У вас ко мне нет других дел?
Я был ошарашен.
Философ вел себя так, будто пришельцы с других планет с предложениями жизни и смерти появляются у него каждую неделю. Ну, в крайнем случае, раз в месяц!
– Я вас не понимаю… Почему «ерунда»?
– Вы еще спрашиваете почему?
Тобольган мгновенно переключился, нагнулся, упершись кулаками в стол, как раз на мокрую скатерть, и уставил на меня прямой, как клинок, взгляд.
– Вы хоть интересовались, а что происходит на этой вашей… ферме? Как себя чувствует выращиваемое поголовье? Довольно ли оно? Не возникает ли трудностей в связи с разочарованиями некоторой части новоселов? Ведь разочарования и изменения намерений свойственны разумным существам. А ваши методы…
Он брезгливо вытер мокрые руки.
– Разве можно вот так, без всякой подготовки бросить инженера, электрика или ученого в дикий мир, где надо не жить, а выживать… Не хотят ли некоторые взять обратный билет? И как вы думаете с ними поступать?
– Гм… У нас нет таких сведений…
Я снова вспомнил Мони, которую хотел спасти, но вместо этого подставил под пули.
Вспомнил Тери, которая волей случая осталась в живых.
