Та окончила факультет, где учат на режиссеров, и нигде не работала. Ларин поручил ей руководить всеми делами будущего парка, придумать развлечения, нанять актеров.
– Вот откуда странный русал, – сообразила я. – Сидит на дереве и зазывает в гости.
Наталья махнула рукой.
– Там пока полная чушь! Но люди начали приходить, несмотря на то, что «Предания Руси» едва оформляться начали. Сейчас работают карусель, кукольный театр и мужик-русалка, он аниматор. В указатель на дороге вмонтирована камера. Дядька сидит в административном здании, видит в компьютере, что кто-то едет, натягивает костюм русалки, залезает на ветку.
Пока вот так гостей встречают. В выходной могут человек десять приехать. В будни – никого. Но парк только-только на ноги встает. Ну не сразу Москва строилась! Егор и Ксения постоянно по парку вместе ходили, о чем-то спорили. Ни у кого, включая меня, никаких плохих мыслей не возникло. Ксю намного младше, она сестра Нюши. Всем было ясно, что в развлекательную зону сын Валентины Тимофеевны деньги вкладывает только для того, чтобы у Ксении было собственное дело.
И вдруг! Не спалось мне в одну ночь. Духота стояла – ни ветерка. Весь день дождь лил, к вечеру перестал, дышать стало нечем. Я где-то за полночь решила на веранде посидеть. Устроилась в кресле, свет не зажгла. Дом Нюши стоял весь как на ладони. Старую избу давно снесли, поставили хороший коттедж. И у меня новые хоромы, спасибо Егору Ивановичу! Свою семью любил, кормил, поил, Птичкину считал родной тетей, и ей, и Жене, сыну ее, помогал.
Даже я в круг близких попала. Видите, в каком дворце живу? Сижу, значит, дышу. Свет нигде не горит, со стороны кажется, что в доме все спят. И у Ксюши темень. Вдруг! У нее на веранде вспыхивает лампа. Выходит девушка, с ней парень. Я сначала обрадовалась – слава богу! Появился у Ксю кавалер! Ей давно пора замуж, а никаких отношений с мужчинами не было. Очень я обрадовалась. Слышу баритон, мне он знакомым показался: «Потуши фонарь!» Сестра Нюши в ответ: «Зачем?» «Наталья увидеть может», – пояснил гость.
«Она с курами спать ложится, – засмеялась Ксения. – И зрение от старости у нее плохое». Так обидно стало. Какая старость? Далеко мне до пенсии. Да, норовлю пораньше под одеяло залезть, потому что в пять встаю, а не к полудню, как Ксения, глаза продираю. И тут пара целоваться начала. Я смутилась, захотела уйти, начала осторожно вставать, а кресло подо мной как заскрипит! Я назад скорее, на сиденье. Мужчина перестал Ксю обнимать: «Пошли в дом».
