– Ты не очень любишь работать в поле, ведь так, Василий?
– Не очень люблю работать в поле? Неверно сказано! Ненавижу выезжать куда-то! Бродить по грязи! Проваливаться в ямы! Прятаться в деревенском сортире! Бегать по крышам! Нырять в прорубь! Увольте! Оставьте меня в кабинете! Ночь! Комп! Кружка кофе! Тишина! Интернет! И, главное, никого рядом! Ни одного человека! Никто не болтает языком! Не кричит: «Вася!»
Степан взял свой телефон.
– Вот и оставайся в кабинете. Олеся, а ты как насчет работы в поле?
– Да, да, да, да, да, да! Хочу! Очень! Все могу! Бегать, прыгать, в Интернете плавать! Вот! Так! Днем ношусь, где скажете, ночью работаю в Сети!
– И через месяц – похороны Олеси, – басом объявил Василий.
– На могиле поставят доску: «Здесь лежит неразумное существо…»
Я пошла к двери, Олеся побежала за мной.
– Возьмите меня, пожалуйста!
– Собирайся, – откликнулся Степан.
Калинина подпрыгнула и взвизгнула:
– Я уже собратая!
– «Собратая»! – закатил глаза Василий. – О, Пушкин! О, Достоевский! О, великий и могучий русский язык, тебя обогатили чудесным и ужасным словом «собратая»! Оно органично вписалось в семью, которая состоит из «ложить», «покласть», «ихняя», «ухи», «евонный», «до скольки» и «ко скольки», «уплочено», «текет», «порватый» и «просрачивать»!
– Что не так? – заморгала Олеся.
– Нам так всегда в детдоме говорили: «Ты собратая в школу?»
Я взяла ее за руку.
– Потом объясню, пошли в гараж.
Глава тридцать пятая
– Следовало сразу сообразить, что Анна временно поселилась у Ксюши, – сказала я, паркуясь на обочине.
– Дальше нам пешком. В селе нет широкой дороги. Мы там на внедорожниках не проедем.
– На своих двоих дойдем, – кивнул Степан.
Некоторое время мы шагали молча, потом Олеся удивилась:
– Во всех окнах темно.
– Село крохотное, лето закончилось, дети в школу пошли. Народ в Москву вернулся, – объяснила я. – Помнится, Наташа говорила, что из постоянных жителей здесь лишь она и Ксения. Остальные приезжают только на каникулы.
– Тсс, – шепнул Степан, – слышите голоса?
Мы как раз остановились у дома сестры Анны с задней стороны.
– И поволокло же Вальку-идиотку к детективам, – произнес женский голос.
– Это Ксения говорит, – прошептала я.
– Дура она! – коротко ответила Анна.
Степан прижал палец к губам, мы замерли. А сестры, не предполагая, что их кто-то может услышать, продолжили беседу.
– Смешно получилось, – хихикнула Ксения. – Мы наняли детектива, чтобы тетка нашла, где Матвей заховал бумаги.
