Отправляю Леру собрать консервы и все продукты длительного хранения, а сам начинаю поиск нужных лекарств. Навскидку названия препаратов помню плохо, поэтому приходится изучать надписи на упаковках. Через десять минут у меня уже есть несколько отложенных в сторону антибиотиков. Какой лучше, непонятно, поэтому выпиваю капсулу самого дорогого из них. Единственный критерий по которому я могу ориентироваться. Оставшиеся упаковываю в рюкзак, который уже снят и стоит рядом. Туда же добавляю бинты, обеззараживающий раствор, аспирин, несколько упаковок обезболивающих.
Остальное нужно перерыть позже, чтобы захватить с собой самое ценное.
- Сюда! Он почти освободился.
Насколько могу быстро, шагаю к выходу. Действительно, молодой ремонтник воспользовался тем, что мы отвлеклись и почти высвободил свои руки. Тот, что постарше пытается посмотреть на меня снизу.
- Слушай, мы не виноваты. Эта сука подбежала к двери, что-то лепечет, сиськи свои светит. Ну мы и открыли по дурости. А тут мужик этот сбоку вылетел с ножом.
Лёха первый вышел, он его раза три пырнул. Потом мы его с ног сбили, пока он и нас не прирезал. И этой твари досталось слегка. Но мы же не первые начали.
Прячу пистолет в кобуру и вытаскиваю нож. Коленом становлюсь на спину молодому парню и примерившись вгоняю лезвие под левую лопатку. Сбока что-то вопит усач, извиваясь на полу. С ним приходится тяжелее. Вместо одного ""чистого"" удара в сердце, наношу несколько в мягкие ткани нижней части спины и только потом добиваю.
Наконец он затихает.
Лера смотрит на меня круглыми глазами, спиной прижавшись к стеллажу. Не понимает.
- Это два здоровых лба, которые уже почти забили одного человека. А я ранен и болен, отрубаюсь на ходу. Если бы они не пытались освободиться, то просто связал бы их крепче, оставив так. Но сейчас, их смерть, это оптимальный выход.
Она с трудом выдавливает из себя слабое ""Я понимаю"", не отрывая взгляд от трупов. Я встаю на ноги и тоже смотрю на тела. Их бы перетащить. Но во-первых, на это уйдут последние силы, а во-вторых, мы испачкаем весь пол в магазине, не говоря уже о себе.
Поэтому решаю оставить тела на месте. Достав из рюкзака бечёвку, связываю женщине руки и ноги, потом нахожу обычный скотч и заклеиваю рот, чтобы заткнуть поток просьб освободить её или перетащить на лежанку из курток.
Пока я занимаюсь этим, Лера приносит из служебного помещения несколько картонных коробок, разрывает их и с трудом подсовывает под неё.
