Мать ему про английскую корону толкует, а он: „Не лягу в постель с этой старухой с гнилыми ногами“ — и все. Уперся. И никак не понимал, что во имя политических интересов можно и пренебречь „гнилыми ногами“, как ни втолковывала ему матушка эти прописные истины.
А вот третий сын, рябоватый Генрих, переболевший оспой почти в одно время с Елизаветой I, живо смекнул, какие корысти может ему и Франции принести такое супружество, матери возражать не стал, а ринулся соблазнять Елизавету. Она кокетничала, „жабкой“ называла, надежды подавала и решительно отказалась от чести стать его женой.
И такое похвальное постоянство делает честь английской королеве: не пошла она на поводу у мужчин. Да и наши царицы, в общем-то, хотя и безумно влюблялись, воли любовникам не больно давали. Кроме, конечно, Анны Иоанновны. Та прямо „дышала“ на своего Бирона.
Бирон же, чтобы царица из-под его контроля не вышла, поселился в том же дворце, что и Анна Иоанновна. Комнаты Бирона были смежные с покоями Анны Иоанновны, и каждую минуту они друг к дружке лазили и секунду даже друг без дружки прожить не могли.
Вышивает, скажем, жена Бирона какую золотую салфеточку, а она была большая охотница до золотого шитья, царица тут же вертится, советы подает и рисунки рассматривает. Едет, скажем, Анна Иоанновна в роскошном экипаже в церковь Богу помолиться, на другой день Биронша в не менее роскошном экипаже с лакеями в ливреях на запятках в ту же церковь выезжает.
Она как будто соревновалась с Анной Иоанновной в роскоши и богатстве. И так возомнила, что чуть ли не за царственную особу принимать себя придворным приказывала.
Вот как один историк этот момент описывает: „Жена Бирона некрасива, ряба, но щеголиха — разодетая, в бриллиантах, сидела в кресле, напоминавшем трон, и обижалась, когда гости целовали ей одну руку, а не две“[103].
И к такому же самомнению детей своих приучила. Забавы ее детей заключались в том, чтобы поливать чернилами платья гостей и снимать с них парики.
Старший сын Карл имел привычку бегать по залам с бичом в руках и хлестать им по икрам тех, кто ему не нравился. А когда старый князь Барятинский выразил неудовольствие по поводу такого поведения мальчика, Бирон ответил: „Можете не появляться больше ко двору. Подайте в отставку, она будет принята“[104].
Бироновщина вошла в историю как исключительное самоуправление царского фаворита.